NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
17.08.2017 г.
 

Генералы Восточного фронта

Федор фон Бок, Риттер Вильгельм фон Лееб, Эмиль фон Лееб, Георг фон Кюхлер, Георг Линдеманн, Фридрих Мат, Вальтер Венк ФЕДОР ФОН БОК родился в Кюстрине, Бранденбург, 3 декабря 1880 года. Отцом его был Мориц фон Бок, выдающийся прусский генерал. Детство Федор провел в старинном городе-крепости Кюстрин на реке Одер, казармы которого помнили еще времена Фридриха Великого. Часами мальчик играл на берегу крепостного рва, познавая военную историю Пруссии. Все это наложило неизгладимый отпечаток на его характер и развитие. Главной целью жизни фон Бока было во что бы то ни стало достичь высших армейских должностей. В нем так никогда и не искоренилось презрение ко всему, что не имело отношения к Пруссии или к армии. Однажды фон Бок признался, что из всех видов искусства его могла тронуть только игра духового оркестра. Безразличный к хорошей еде и напиткам, он мог поститься несколько дней, но продолжал выполнять свои обязанности с рвением, доходящим до фанатизма. В результате полученного в семье воспитания фон Бок вырос чрезвычайно ам6ициозным, высокомерным, [64] своевольным, абсолютно серьезным, начисто лишенным чувства юмора человеком. Один из офицеров вспоминал, что его "пронзительные серые глаза на изборожденном морщинами лице смотрели как бы сквозь вас, в его холодном, оценивающем взгляде не было ни малейшего намека на дружелюбие... Его холодная отчужденность сравнима разве что с отчужденностью палача... Если в его мозгу и существуют какие-либо понятия о других сферах жизни, не армейских, и человеческих существах, которые не носят униформу, то он не подает и виду"{1}. Способный, но без яркого дарования фон Бок бросился делать свою карьеру с фанатической целеустремленностью. Получив образование в кадетских корпусах в Потсдаме и Грос-Лихтерфельде, он в 1898 году был направлен в элитный 5-й Потсдамский полк пешей гвардии. В 1904 году фон Бок стал адъютантом батальона, а в 1906 году — адъютантом полка. После учебы в военной академии он в 1910 году временно вошел в Генштаб, а в 1912 году стал его постоянным членом. В том же году он был произведен в гауптманы. Два года первой мировой войны Федор фон Бок провел при штабе кронпринца Рупрехта Баварского, с которым состоял в приятельских отношениях. Он стал начальником оперативного отдела (1а), подчиняясь начальнику штаба графу Фридриху фон дер Шуленбургу. На этом посту он вырос до майора{2}. Но Боку в послужном списке не хватало участия в боевых операциях, и он был назначен командиром батальона 4-го Прусского полка пешей гвардии. С фанатичной отвагой возглавлял он свой отряд в битве на Сомме и в Камбре, удостоившись креста Pour le Merite ("За заслуги"). В официальном объявлении о награждении ничего не [66] говорилось об обстоятельствах, приведших к получению награды, но когда описывалась храбрость фон Бока, вместо обычного для таких случаев прилагательного "выдающаяся" было использовано другое — "невероятная", что для имперской армии было уже само по себе уникально{3}. После службы батальонным командиром Бок стал старшим офицером штаба 200-й пехотной дивизии, которая была южногерманским резервным подразделением и не дотягивала до стандартов гвардии. Здесь Бок столкнулся с ненавистью со стороны всех офицеров штаба{4}. И в дальнейшем сохранилась подобная тенденция: никто из соратников никогда не любил фон Бока и не испытывал к нему большого уважения, а тот принимал это как само собой разумеющееся{5}. Тем не менее дела в дивизии шли неплохо. В одном из сообщений американской разведки 1918 года она была названа "... одной из самых лучших дивизий германской армии"{6}. После окончания войны фон Бок сначала служил в комиссии по мирному урегулированию, а затем стал сотрудником Ханса фон Секта, главнокомандующего сухопутными войсками рейха. Как начальник штаба 3-го военного округа (в Берлине) майор фон Бок был замешан в таинственной деятельности "черного рейхсвера" — нелегальных военных формирований, действовавших под личиной добровольных формирований трудящихся. В сентябре 1923 года эти формирования вышли из-под контроля и восстали против Веймарской Республики, вынудив генерала фон Секта подавить бунт с помощью силы. На судебном процессе только что произведенный в оберстлейтенанты фон Бок предстал в качестве свидетеля. Суду он заявил о том, что о [67] "черном рейхсвере" ничего не знал. Конечно, он лгал, но был отпущен, так же, как Курт фон Шлейхер и барон Курт фон Хаммерштейн. Левая пресса обвинила Бока в причастности к нескольким политическим убийствам, совершенным (тайным судом) еще одной нелегальной правой организацией, но доказать свои словесные утверждения она не смогла. Служебная карьера Бока развивалась достаточно интенсивно. Он занимал посты командира 2-го батальона 4-го пехотного полка в Кольберге (1924 год), штабного офицера в Министерстве обороны (1925-1926 годы), командира 1-й кавалерийской дивизии во Франкфурте-на-Одере (конец 1928 года), командира 1-й пехотной дивизии в Восточной Пруссии (1930 год), командующего 12-м военным округом в Штеттине (1931-1935 годы). Не менее быстрым был и рост его чинов: оберст (1926 год), генерал-майор (1928 год), генерал-лейтенант (1931 год), генерал от инфантерии (1931 год). В последнем чине он находился, когда Гитлер пришел к власти. Генерал фон Бок не был нацистом, но и противником нацизма его тоже назвать нельзя. Он всем сердцем поддерживал милитаристскую политику Гитлера, а проводимая фюрером внутренняя и внешняя политика Бока ничуть не волновала. В результате он оказался вполне подходящим человеком для фюрера и его дружков по НСДАП. Когда кого-либо из коллег и соратников фон Бока освобождали от занимаемой должности или вынуждали уйти в отставку, едва находился хоть малейший повод, тот и пальцем не шевелил, чтобы помочь им. А таких людей было немало. Гитлер видел в фон Боке послушного исполнителя. В 1935 году Бок был назначен командующим 3-й группой армий, расквартированной в Дрездене, а 1 марта 1938 года получил [69] звание генерал-оберста. Группа Бока (временно приписанная к 8-й армии) в 1938 году оккупировала Австрию, где должна была заняться слиянием австрийской армии и вермахта. Здесь еще раз проявился истинный характер Бока. Он открыто выражал презрение ко всему австрийскому, даже к собственным наградам, полученным от Австро-Венгерской империи, которые называл не иначе как "бесполезными железками". В этот период Герман Геринг приглашал фон Бока на различные парады, церемонии и всевозможные приемы, посвященные празднованию аншлюса. Представителя Гитлера Бок рассматривал как штатское лицо, следовательно, не удостаивал его даже презрением. От всех приглашений он отказывался, не считая нужным даже притворяться вежливым. Из-за полного отсутствия у Бока коммуникабельности Гитлер вскоре был вынужден перевести генерала назад в Дрезден. Несмотря на собственное австрийское происхождение, Гитлер очень низко ценил многие характерные австрийские черты, так что поведение Бока ни в коей мере не могло повредить его дальнейшей карьере. В конце 1938 года Бок командовал войсками, которые оккупировали Судетскую область. Туда он взял с собой 9-летнего сына, который всегда одевался в матросский костюмчик и бескозырку. Бок сказал иностранным журналистам, что хотел поразить мальчика "красотой и приподнятым настроением военнослужащих". Вскоре после этого один из генералов впал в немилость. Бока вызвали в Берлин и назначили главнокомандующим группы армий "А" вместо Герда фон Рундштедта. Перед вторжением в Польшу в 1939 году штаб-квартира Бока была прикреплена к группе армий "Север" [70] , насчитывавшей 630000 солдат. Рундштедт был вновь возвращен в строй и назначен командующим другой группой армий, направленной в Польшу (группа армий "Юг"), которая несла всю тяжесть кампании. Боку новая война пришлась по вкусу, потому что поляков он любил еще меньше, чем южных немцев и австрийцев. Опустошив "Польский коридор", он дошел до Брест-Литовска в Восточной Польше, где соединился с Красной Армией. К началу октября фон Бок успешно выполнил все свои задания и направился на Западный фронт. В соответствии с первоначальным планом ОКВ штаб-квартира Бока (находящаяся теперь в расположении группы армий "Б") должна была сконцентрировать все силы против союзников. К несчастью (с точки зрения Бока), этот план оказался всего-навсего повторением плана Шлиффена, который в 1914 году благополучно провалился. Бок не преминул написать об этом памятную записку, в которой в пух и прах раскритиковал этот план, и Гитлер согласился с ним. Тогда, в начале 1940 года, Эрих фон Манштейн предложил другой, более совершенный план, в соответствии с которым главный удар должна была нанести группа армий "А" Рундштедта. Согласно плану Манштейна, впоследствии получившему одобрение, на плечи фон Бока возлагалась жизненно важная, но второстепенная задача — достаточно энергично прорваться в "нижние страны" и постараться внушить союзникам мысль, что это и есть основной удар. В том, что он преуспел в этом, сомневаться не приходится. Две армии Бока (18-я и 6-я) опустошили Голландию и большую часть Бельгии, расправившись в Дюнкерке с остатком французских войск, захватив при этом в плен десятки тысяч солдат и офицеров. [71] Во время второго этапа операции Бок, под командованием которого было три армии и две танковые группы, пронесся по Западной Франции. После того как французы капитулировали, Бок был произведен в фельдмаршалы. Это произошло 19 июля 1940 года. Затем он очень недолго командовал оккупационными войсками во Франции, но за ним шла такая дурная слава, что Гитлер был вынужден перевести его в Польшу, где фельдмаршал занялся укреплением восточной границы рейха. Большую часть зимы заносчивый пруссак лечился от язвы желудка. Но уже к этому времени даже Федор фон Бок настолько устал от крайностей нацистского режима, что с терпимостью относился к присутствию в своем штабе членов антигитлеровского заговора, о существовании которого знал наверняка. Заговорщики надеялись добиться его участия в государственном перевороте, цель которого была сбросить нацистское правительство, но их ждало разочарование. И на этот раз поведение Бока было характерным: "В случае успеха я присоединюсь к вам, но если вы провалитесь, я отрекусь от вас". Свою позицию Бок так и не изменил в течение всей войны. Фельдмаршал Федор фон Бок не поддерживал идею вторжения в Советский Союз в 1941 году, но именно его штабу (группы армий "Центр") досталась самая важная цель кампании — Москва. Сначала фон Боку было поручено командование 51 из 149 германских дивизий, участвовавших в плане "Барбаросса", включая 9 танковых и 7 моторизованных дивизий. Несмотря на пессимизм в начале вторжения Бок действовал весьма успешно и даже продемонстрировал отдельные проблески военного гения. Менее чем через неделю [72] после начала боевых действий передовые танковые части Бока прорвались к Минску, расположенному в 170 милях от советской границы. 29 июня части Красной Армии в районе Минска попали в котел и 3 июля бои там прекратились. Бок взял в плен 324000 солдат, захватил и уничтожил 3332 танка и 1809 орудий{8}. Армии Бока, с идущими впереди двумя танковыми группами под командованием Германа Гота и Хейнца Гудериана, продолжали одерживать одну победу за другой. Так, в Смоленском котле, который был очищен к 5 августа, фон Бок взял 310000 пленных и захватил и уничтожил 3205 танков и 3120 орудий. В бою за Рославль, который закончился 8 августа, Красная Армия потеряла 38000 человек пленными, 250 танков и 359 орудий. 24 августа в Гомельском котле немцы взяли 84000 пленных, 144 танка, 848 орудий{9}. К концу августа Бок продвинулся более чем на 500 миль и оказался всего в 185 милях от Москвы. За это время потери Советов в живой силе составили 750000 человек, в технике — более 7000 танков и 6000 орудий, в то время как группа армий "Центр" потеряла всего 100000 человек. Дорога на советскую столицу была открыта, когда Гитлер, к величайшему неудовольствию фон Бока и невзирая на его протесты, перенес центр тяжести наступления на север и юг, направив силы против Ленинграда и Киева. Боку пришлось поступиться четырьмя из пяти танковых корпусов и тремя пехотными корпусами. Советский Союз получил время, в котором он так отчаянно нуждался для проведения мероприятий по обороне Москвы, самого важного города СССР. Это был один из самых крупных просчетов фюрера. Фельдмаршалу фон Боку не оставалось ничего другого, как в начале сентября 1941 года перейти к обороне [73] , поскольку Сталин подтянул на наиболее опасные участки фронта свежие силы. После серии яростных атак Красной Армии фон Бок был вынужден эвакуировать Ельнинский выступ. На других участках советско-германского фронта полуторамиллионная группа армий "Центр" продолжала твердо стоять на своих позициях. К концу сентября ей противостояли 2 миллиона советских солдат. В начале сентября, после падения Киева, Гитлер решил отвести войска на зимние квартиры, но против этого выступили Бок, Браухич, фельдмаршал Люфтваффе Альберт Кессельринг и многие другие. Бок, несмотря на крайнюю усталость своих солдат, неисправность танков и неблагоприятные погодные условия, все же чувствовал, что еще мог бы захватить Москву. Бок блестяще провел сражение за Вязьму и Брянск, которое Карелл назвал "самым блестящим окружением в военной истории"{10}. С 30 сентября по 17 октября 1941 года Бок окружил в двух огромных котлах и уничтожил 81 советскую дивизию. В плен попали 663000 человек. Красная Армия потеряла 1242 танка и 5412 орудий{11}. Наступление остановили проливные дожди, которые превратили русские дороги в потоки грязи. Теперь Бока от Москвы отделяли всего 70 миль, но выпал первый снег. Транспортные колонны могли делать не более 5 миль в день, более 2000 автомобилей, тягачей и повозок завязли в снегу и грязи на непокрытых асфальтом участках дорог, ведущих к Москве. Но что было еще хуже, ОКХ не смогло обеспечить солдат теплой зимней одеждой. Рундштедт и Лееб, командующие двумя другими группами армий на Востоке, решили перейти к обороне, но Бок продолжал упрямо настаивать на том, что, как только грунт замерзнет и появится [74] возможность доставить провиант и амуницию, движение на Москву должно быть возобновлено. Новое наступление на столицу СССР началось 14 ноября. С трудом пробиваясь вперед, без зимней одежды, при минусовой температуре, когда отказало 70 процентов техники, германские солдаты, сделав невозможное, оказались в 6 милях от Кремля. Но взять Москву уже было невозможно. Упрямство Бока поставило его армии в опасное положение. Совершенно обессиленные передовые германские дивизии остались без подкрепления, которое просто не могло быть им доставлено. Многие подразделения питались исключительно кониной. 6 декабря Сталин начал мощное контрнаступление. Несмотря на приказ Гитлера всем подразделениям стоять насмерть и не сдавать позиций, группа армий "Центр", с тяжелыми боями, медленно откатывалась назад. Некоторые дивизии были вынуждены бросить всю артиллерию. Танковые дивизии лишились почти всех танков, а для оставшихся не было горючего. Вскоре возникла опасность окружения 9-й армии. Все говорило о том, что группа армий "Центр" может прекратить существование. Потери в людях были просто устрашающими. Федор фон Бок терпел первое поражение. Когда угроза катастрофы стала очевидной, он не нашел ничего умнее, как связаться с оберстом Рудольфом Шмундтом, личным адъютантом Гитлера, и пожаловаться на обострение язвы желудка. Он попросил Шмундта подробно описать фюреру ужасное состояние его здоровья, что тот и сделал. Двумя днями позже, 18 декабря 1941 года, фельдмаршал Кейтель сообщил фон Боку, что Гитлер предлагает ему взять продолжительный отпуск [74] для поправки здоровья. В тот же день командующим группой армий "Центр" был назначен фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Месяц спустя, 17 января 1942 года, вероятно, от сердечного приступа скончался фельдмаршал Вальтер Рейхенау. На следующий день Гитлер вызвал фон Бока (чудесным образом выздоровевшего) и предложил ему командование группой армий "Юг", с чем тот охотно согласился. К марту из-за сильного истощения советских войск, плохого снабжения и глубокого снега наступление Красной Армии прекратилось. Теперь обе стороны все усилия направили на обеспечение материально-технической подготовки весеннего наступления. В 1942 году фон Бок действовал более осмотрительно, чем прежде. По всей вероятности, фельдмаршал тяжело переживал свое поражение под Москвой. 12 мая Советский Союз начал наступление. Гитлер отклонил несколько нервных просьб Бока и до 17 мая, когда оставалось всего 12 миль до Харькова, не разрешал ему вводить в бой резервы. В результате группа армий "Юг" одержала крупную победу, взяв в плен 240000 солдат и офицеров, уничтожив и захватив 1200 танков и 2000 орудий. Потери немцев в живой силе составили всего 20000 человек. Но Гитлер, что вполне понятно, остался очень недоволен несдержанностью, которую продемонстрировал фон Бок под Харьковом{12}. Теперь Гитлер начал второй этап летнего наступления (операция "Блау") и приказал Боку захватить район западнее Дона, чтобы подготовить плацдарм для нанесения удара по Сталинграду и Кавказу. Бок открыто раскритиковал этот план, в частности, потому, что успех его в значительной степени зависел от итальянских и румынских армий, которые должны были [75] прикрывать вермахт с флангов. 28 июня 1942 года, имея более миллиона солдат, фон Бок начал наступление. В отличие от 1941 года его продвижение было очень медленным. Кроме того, Бока очень заботила безопасность левого фланга. Вопреки приказам Гитлера он позволил втянуть себя в продолжительное сражение за Воронеж, оказавшееся совершенно бессмысленным. В результате основным силам удалось переправиться через Дон, и надежды на захват огромного количества пленных не оправдались. Исключительно по этой причине (но со ссылкой на плохое здоровье) 15 июля Гитлер освободил Бока от занимаемой должности и к дальнейшей работе больше не привлекал. В частном разговоре Гитлер признался Рудольфу Шмундту, что восхищается фон Боком, но может работать только с теми командирами, которые подчиняются его приказам безоговорочно. * * * В начале мая 1945 года, когда Гитлер был уже мертв и русские заняли Берлин, Федор фон Бок получил телеграмму от Манштейна, в которой тот сообщал, что гросс-адмирал Карл Дениц сформировал новое правительство. Амбициозный фон Бок немедленно выехал под Гамбург. Предположительно, 4 мая по дороге на Киль его автомобиль обстрелял британский самолет{13}. Здесь через несколько дней англичане и обнаружили прошитое пулями тело фон Бока. Рядом с ним находились тела дочери и жены. Ему было 64 года. РИТТЕР ВИЛЬГЕЛЬМ ФОН ЛЕЕБ известен меньше других командующих группами армий с 1939 по 1941 год. Он был убежденным противником нацистов. По иронии [77] судьбы, с занимаемой должности его уволили последним и то по собственной просьбе. В отличие от Рундштедта и фон Бока, для дальнейшей работы Гитлер его уже не приглашал. Он родился в Ландсберге-на-Лехе, в Баварии, 5 сентября 1876 года, в семье со старинными военными традициями. Его отцом был майор Адольф фон Лееб, а его будущая жена, Мария Шротт, была дочерью генерала кавалерии. В 1895 году молодой Вильгельм вступил в 4-й Баварский полк полевой артиллерии в качестве фаненюнкера. Получив первое офицерское звание 3 марта 1897 года, он принял участие в первых в жизни военных действиях в Китае, во время подавления восстания боксеров в Пекине, в 1900 году. После возвращения в Европу он был слушателем Баварской военной академии, закончив которую в 1909 году, остался служить при Генеральном штабе в Мюнхене. Позже Лееб служил в "большом" Генеральном штабе, а непосредственно перед первой мировой войной стал командиром батареи 10-го артиллерийского полка в Эрлангене. Когда началась первая мировая война, он был гауптманом штаба I Баварского армейского корпуса, в 1914 году расквартированного в Мюнхене. В течение первых двух лет войны гауптман фон Лееб служил на Западном фронте, в качестве 1а 11-й Баварской пехотной дивизии. В 1916 году его дивизия была переброшена на восток. Во время операций в Галиции и Сербии фон Лееб за исключительную храбрость был награжден баварским военным Орденом Макса Йозефа, удостаивался почетного рыцарского титула, который не передавался по наследству. Летом 1916 года Лееб был произведен в майоры. Он принимал участие в битве под Ковелем, где сражался [78] с русскими, позже участвовал в завоевании Румынии. В мае 1917 года его снова перевели на Западный фронт, на этот раз в качестве младшего офицера Генштаба (Ib) в составе штаба кронпринца Рупрехта Баварского. Там он оставался до конца войны. Если верить одному источнику, то короткое время в 1919 году Лееб служил в добровольческом корпусе{14}. В октябре 1919 года он был начальником отдела в Министерстве обороны в Берлине. Будучи отобранным в стотысячную армию, Лееб быстро продвигался по служебной лестнице. Став в 1920 году оберстлейтенантом, он был назначен начальником штаба 7-го военного округа. Год Лееб провел в Ландсберге в должности командира 2-го батальона 7-го горнострелкового артиллерийского полка (1924). В феврале 1925 года был произведен в оберсты. В 1926 году Лееб стал командиром 7-го артиллерийского полка, расквартированного в Нюрнберге. Спустя два года Вильгельм фон Лееб был удостоен звания фюрера артиллерии V (Artilleriefuehrer V) и должности одного из двух заместителей командира 5-й пехотной дивизии в Штутгарте. Затем он получил чин генерал-майора, звание фюрера артиллерии VII и должность заместителя командира 7-й пехотной дивизии в Мюнхене. 1 декабря 1929 года, будучи уже командиром 7-й пехотной дивизии, Лееб был произведен в генерал-лейтенанты, а в 1930 году стал командующим 7-м военным округом. К 1933 году, когда к власти пришли нацисты, Лееб был уже известен как аскетичный, неприступный и не лишенный здравого смысла офицер-христианин с высокими моральными принципами. Он открыто выражал неприязнь к нацистской партии и ее лидеру, в то время как остальные генералы с энтузиазмом поддержали [79] программу Гитлера, направленную на милитаризацию Германии. Добрый католик Лееб специально ходил на мессу в форме офицера (вместе с семьей), а это не очень одобрялось нацистами. Бескомпромиссный в принципиальных вопросах Риттер фон Лееб отказался посещать обеды, устраиваемые Альфредом Розенбергом, одним из главных нацистов, только потому, что тот был атеистом. Со своей стороны Адольф Гитлер, называвший Лееба в узком кругу "неисправимым антифашистом", установил над ним негласный надзор гестапо. Лееб стал одним из первых генералов, удостоенных такой сомнительной чести{15}. Но, будучи человеком мыслящим и разумным, он не входил в число заговорщиков и конспираторов. Лееб не участвовал в Сопротивлении и наверняка не знал о подготавливаемом Штауффенбергом покушении на Гитлера, пока оно не провалилось. Но антифашистское настроение в те времена еще не служило серьезным препятствием для продвижения по служебной лестнице, так что в конце 1933 года фон Лееб был назначен главнокомандующим группой армий 2, расквартированной в Касселе. 1 января 1934 года он был произведен в генералы артиллерии. В 30-е годы была опубликована его книга "Оборона", а в 1938 году она была повторно издана военным министерством в престижном "Militarwissenschaftliche Rundschau" ("Научное военное обозрение"), что повысило авторитет Лееба как специалиста по оборонным мероприятиям Его работа была переведена на английский и русский языки и была использована при создании полевого устава Красной Армии. Несмотря на знаменитость Лееб был одним из первых командиров, смещенных со своих постов после [80] того, как 4 февраля 1938 года командование сухопутными войсками принял на себя генерал Вальтер фон Браухич и немедленно начал увольнять генералов, по мнению Гитлера, враждебно настроенных к идеям национал-социализма. Присвоив ему почетное звание генерал-оберста, Лееба против его воли 1 мая 1938 года отправили в запас Повторно его призвали на службу в должность командующего вновь созданной 12-й армии уже в августе, когда казалось, что Судетский кризис вот-вот приведет к войне. После англо-французской дипломатической капитуляции в Мюнхене войска Лееба в октябре 1938 года оккупировали Южную Богемию. Вскоре после этого генерал вновь удалился от дел и вернулся в свой дом в Баварии. В следующем году его снова призвали на службу, так как на этот раз политика Гитлера действительно привела к войне Во время Польской кампании, когда остальные германские армии завоевывали Польшу, на группу армий "Ц", которую возглавлял Лееб, была возложена оборона западной границы рейха. Три его армии (1-я, 5-я и 7-я) и оперативная группа "А" насчитывали 51 дивизию, которые были укомплектованы в основном пожилыми резервистами. Ни орудий, ни транспорта у них не было. Так что, если бы французы решились предпринять серьезное наступление, фон Лееб оказался бы в большом затруднении. Но это Лееба не слишком волновало, поскольку он, как и Гитлер, считал быструю реакцию союзников маловероятной. Они оказались правы. Французы 9 сентября сделали попытку провести ограниченную атаку в зоне Саара. 13 сентября, продвинувшись всего на 16 миль, они были остановлены. К 24 октября Лееб вернул все утраченные позиции, потеряв при этом менее 2000 человек убитыми. [81] * * * С самого начала Вильгельм фон Лееб по моральным соображениям был против Западной кампании 1940 года. Несомненно, что смерть его сына, лейтенанта 99-го горнострелкового пехотного полка Альфреда фон Лееба, также повлияла на открыто высказываемое им негативное отношение к операции. Молодой фон Лееб был убит в бою под Львовом, городом, который, согласно условиям советского-германского пакта о ненападении отошел к Советскому Союзу. Этот факт сам по себе едва ли мог заставить старшего фон Лееба проникнуться идеями политики Гитлера. Осенью 1939 года фон Лееб написал "Меморандум о перспективах и значении нападения на Францию и Англию в условиях нарушения нейтралитета Голландии, Бельгии и Люксембурга", где предсказал, что весь мир ополчится против Германии, если она второй раз за 25 лет нарушит нейтралитет Бельгии{16}. Он настаивал на том, чтобы главнокомандующий сухопутными войсками выступил в этом вопросе против решения Гитлера, но слабовольный генерал фон Браухич не сделал ровным счетом ничего. По этой причине 9 ноября 1939 года Лееб встретился со своими соратниками, командующими группами армий Гердом фон Рундштедтом и Федором фон Боком, в Кобленце. Лееб предложил им подать всем троим одновременно в отставку в случае, если Гитлер продолжит операции по оккупации Запада. Лееб полагал, что, столкнувшись с прямым противостоянием со стороны командующих группами армий, Гитлеру ничего другого не останется, как пересмотреть свои планы. Но Рундштедта и фон Бока ничуть не взволновали сомнения Лееба, и командующий группы армий "Ц" вернулся в штаб в полном разочаровании. Он даже подумывал о том, чтобы уйти [82] в отставку в одиночку, но, решив, что этот жест ничего не даст, воздержался. В Западной кампании, начавшейся 10 мая 1940 года, группа армий "Ц" имела всего 17 дивизий (все пехотные), которые находились в составе 1-й и 7-й армий. Миссия ее была сугубо вспомогательной: проведение ложного маневра против "линии Мажино" для отвлечения сил Франции, чтобы не дать ей укрепить опасный сектор на севере. Эту операцию Лееб провел с большим успехом. 19 июля 1940 года его удостоили фельдмаршальского жезла. После короткого периода пребывания на оккупированной территории Южной Франции штаб-квартира группы армий "Ц" была переведена в Дрезден для приготовления к вторжению в Советский Союз. Лееб опять высказался против новой военной авантюры Гитлера, который, естественно, не обратил на него никакого внимания. Перед вторжением в Россию группа армий "Ц" была переименована в группу армий "Север". В нее входили 18-я армия (возглавляемая генерал-оберстом Георгом Кюхлером), 16-я армия (возглавляемая генерал-оберстом Эрнстом Бушем) и 4-я танковая группа (возглавляемая генералом танковых войск Эрихом Хепнером) . В задачу Лееба входило быстрое продвижение внутрь страны, отсечение и уничтожение основных сил противника в Прибалтике и захват Ленинграда. Лееб столкнулся с гигантскими трудностями: болотистая местность, отвратительные дороги, недостаточные для выполнения операции силы. В его распоряжении имелось всего 16 дивизий, из которых только 3 были танковыми и 3 моторизованными. Им противостояли 30 советских дивизий, включая 4 бронетанковые и 2 моторизованные. Кроме того, у противника 20 дивизий [83] имелось в резерве. Вдобавок ко всему, сам Лееб не имел опыта руководства большими подвижными формированиями, которыми ему здесь пришлось командовать впервые за долгую военную карьеру. Тем не менее полки Лееба продвигались вперед по размытым дорогам, продирались сквозь густые леса, преодолевая пересеченную местность с множеством оврагов, озер, болот и рек. Форсировав Двину, они взяли Остров. Отражая бесконечные контратаки русских, войска Лееба почти целиком уничтожили противостоящие им армии и вышли к Старой Руссе, которая была захвачена после тяжелого сражения, когда бой велся практически за каждый дом. Не приходится сомневаться в том, что Лееб неправильно использовал свои танковые дивизии. Он, вместо того чтобы сконцентрировать силы и наносить по противнику удары "бронированным кулаком", приказал танкистам действовать широким фронтом. Лееб использовал целую танковую дивизию только для расчистки и защиты своих коммуникационных линий. На эту работу ушел целый месяц, что было неоправданным применением дорогостоящей техники. Подход Лееба к ведению кампании был консервативным и осторожным, пожалуй, даже слишком. Все же 8 сентября 1941 года Лееб, окружив Ленинград, начал решающий бросок на "колыбель российских революций", которая уже находилась в пределах досягаемости выстрелов 240-миллиметровых орудий. Сталин бросил в бой три свежие армии, направив еще три на правый фланг Лееба к Старой Руссе и Холму. Солдаты Лееба отразили все атаки, и 11 сентября 6-я танковая дивизия, прорвавшись через Пулковские высоты и фортификационные укрепления Ленинграда, заняла позиции, с которых хорошо [84] просматривался весь город. Тем временем 58-я пехотная дивизия ворвалась в окрестности Ленинграда и всего в 6 милях от его центра захватила городской трамвай. В это же время 126-я пехотная дивизия взяла Шлиссельбург на восточном берегу Ладожского озера и перекрыла все доступы к Ленинграду с суши. Лееб готовился к последнему штурму. Казалось, что второй по величине город Советского Союза обречен, как вдруг, 12 сентября 1941 года, прибыл приказ Адольфа Гитлера Ленинград не брать. Вместо того предполагалось заморить горожан голодом, а Леебу предписывалось немедленно перебросить 4-ю танковую группу (вместе с 5 танковыми и двумя моторизованными дивизиями), а также весь VIII корпус Люфтваффе в группу армий "Центр". Лееб тотчас заявил о своем несогласии с таким нелепым приказом, но это никакого действия не возымело: Гитлер стоял на своем. Принятое им решение оказалось одним из самых грубых просчетов в войне. Две гитлеровские армии оказались накрепко привязанными к городу в совершенно бесполезной осаде, которая в январе 1944 года была снята. Ленинград выстоял. Затем, несмотря на несвоевременность этого решения, Гитлер приказал раздосадованному фельдмаршалу фон Леебу взять Тихвин, известный бокситными месторождениями, и занять восточный берег Ладожского озера, что означало в самый разгар русской зимы продвинуться еще на 250 миль. XXXIX танковому корпусу Юргена Арнима удалось смять советскую 4-ю армию и 8 ноября захватить Тихвин, но вслед за этим последовали яростные контратаки резервов Сталина, подтянутых из Сибири, и 15 ноября Тихвин немцами был оставлен. Отступивший на прежние позиции XXXIX [84] танковый корпус был сильно потрепан. Во время Тихвинской операции одна только 18-я моторизованная дивизия потеряла 9000 человек убитыми, уменьшившись до размеров батальона мирного периода. Уцелел всего 741 человек. В середине декабря советское зимнее контрнаступление развернулось во всю мощь. Риттер фон Лееб стал вслух высказывать предположения о том, не является ли Гитлер тайным союзником Сталина в его борьбе против германской армии. Лееб продолжал раздражать нацистов своими протестами против расправ, чинимых СС и СД над советскими евреями и литовскими партизанами, а также постоянными просьбами разрешить отступление. Все же никаких свидетельств о намерении Гитлера уволить Лееба, как он уже поступил с Рундштедтом, Гудерианом и другими, не столь откровенными, антинацистами, не было. Концом карьеры фельдмаршала стало его все нараставшая депрессия. 12 января 1942 года он обратился с просьбой разрешить отвести от Демянска II корпус графа Вальтера фон Брокдорф-Аллефельдта, которому угрожало окружение. Гитлер отказался сделать это, мотивируя свой отказ тем, что выступы, подобные Демянскому, отвлекают непропорционально большие силы русских. Через несколько дней 100000 так нужных германской армии солдат были окружены. С таким стратегическим мышлением Лееб решительно не мог смириться. 16 января 1942 года он попросил снять себя с поста командующего. На следующий день Лееб был уволен в запас и больше никогда в армию не возвратился. В конце войны Лееб был арестован союзниками и в октябре 1948 года в возрасте 72 лет как военный преступник был приговорен к 3 годам тюремного заключения. Но такое наказание, учитывая его послужной [86] список, было слишком суровым. После освобождения престарелый фельдмаршал, осколок канувшего в Лету времени, вернулся в Баварию, в Хеншвангау, где и умер 29 апреля 1956 года в возрасте 79 лет. ЭМИЛЬ ФОН ЛЕЕБ, младший брат Вильгельма, родился 17 июня 1881 года в Пассау, в Баварии. После учебы в кадетском корпусе он в 1901 году добровольцем поступил на военную службу. Как и его более знаменитый брат, он стал лейтенантом 4-го Баварского артиллерийского полка. После первой мировой войны Эмиль (уже в звании гауптмана) вступил в армию Веймарской Республики. Став в 1928 году майором, он начал быстрое восхождение по служебной лестнице: оберстлейтенант (1929 год), оберст (1932 год), генерал-майор (1935 год), генерал-лейтенант (1937 год), генерал артиллерии (1 апреля 1939 года). 1 апреля 1935 года оберст Эмиль фон Лееб принял командование 15-й пехотной дивизией в Вюрцбурге и организовал ее перевод во Франкфурт-на-Майне. 1 апреля 1939 года он стал командующим 11-м военным округом в Ганновере. В его обязанности входили призыв, подготовка и мобилизация в зоне Ганновер-Брауншвейг-Анхальт. В августе 1939 года подготовленный к строевой службе основной резерв Лееб взял с собой в действующую армию, сформировав штаб-квартиру корпуса, а оставшийся на месте вспомогательный состав стал фактически новым военным округом. XI корпус Эмиля фон Лееба (1-я легкая, 18-я пехотная и 19-я пехотная дивизии) образовал левый фланг 10-й армии Вальтера фон Рейхенау и принял участие в походе на Лодзь, переправе через Варту и осаде Варшавы. После [87] падения Польши он был возвращен на Запад, на голландско-бельгийскую границу, и начал подготовку к кампании 1940 года. 1 апреля 1940 года Лееба на посту командующего корпусом сменил генерал-лейтенант Иоахим фон Кортцфлейш. Лееб был переведен в Берлин, где получил должность начальника артиллерийско-технического управления сухопутных войск. (Heereswaffenamt или HWA), которое в ту пору переживало тяжелый кризис и не могло в полной мере обеспечивать потребности разраставшейся действующей армии в технике и вооружении. Эти трудности незадолго до описываемых событий привели предшественника Лееба, генерала артиллерии д-ра Карла Бекера, к самоубийству. На новом поприще Эмиль фон Лееб не особенно преуспел. В условиях расширения военных действий его задача становилась практически неразрешимой в силу многих причин, среди которых были растущие потребности армии в живой силе, все увеличивающееся число врагов рейха, нехватка квалифицированных рабочих, жуткая коррупция, ошибки в управлении экономикой, острая нехватка стратегического сырья. Тем не менее Лееб, не будучи в состоянии полностью справиться с поставленной перед ним задачей, все же мог значительно улучшить снабжение армии снаряжением. Как начальник артиллерийско-технического управления сухопутных войск Лееб подчинялся генералу артиллерии (ставшему впоследствии генерал-оберстом) Эрнсту Фромму, командующему резервной армией, и работал в тесном сотрудничестве с министром вооружений д-ром Фрицем Тодтом и его преемником Альбертом Шпеером. Во время бомбардировки Берлина 23 ноября 1943 года восьмиэтажное здание Лееба, что стояло [88] рядом со зданием Министерства вооружений, сильно пострадало, но Леебу удалось спастись, не получив ни единой царапины. Не будучи замешанным в заговоре 20 июля 1944 года, он остался на своем посту и после того, как командующим резервной армией стал Генрих Гиммлер. На этой должности он пробыл до тех пор, пока в последние суматошные недели рейха не была распущена внутренняя армия. Во время битвы за Берлин Лееба в столице не было. Официально он был отстранен от службы 1 мая 1945 года, на следующий день после смерти Гитлера. В 1958 году он проживал в Мюнхене. ГЕОРГ ФОН КЮХЛЕР, сменивший Вильгельма фон Лееба на посту главнокомандующего группой армий "Север" 17 января 1942 года, получил приказ продолжать осаду Ленинграда. Как и в случае с фон Леебом, это стало концом его карьеры. Кюхлер родился в крепости Филиппсру близ Гермерсгейма 30 мая 1881 года, в старинной прусской юнкерской семье. Получив образование в кадетском корпусе, он в 1900 году в звании фаненюнкера вступил в имперскую армию и попал в 25-й полк полевой артиллерии, расквартированный в Дармштадте. До 1907 года Кюхлер служил в артиллерии, а затем его перевели в кавалерийское училище в Ганновере. Получив звание обер-лейтенанта в 1910 году, он три следующих года провел в академии Генерального штаба. В 1913 году. Кюхлера назначили в топографический отдел "большого" Генштаба в Берлине. В следующем году, когда началась первая мировая война, он был произведен в гауптманы и возглавил артиллерийскую батарею. [89] Гауптман фон Кюхлер заявил о себе во время первой мировой войны, большую часть которой провел на Западном фронте. Он служил в штабах IV и VIII корпусов, в должности офицера 1а, в штабах 206-й пехотной и 8-й резервной дивизий. После войны он стал офицером штаба генерала графа Рюдигера фон дер Гольтца, который в 1919-1920 годах сражался с красными в Прибалтике. Некоторое время фон Кюхлер был членом добровольческого корпуса, а в 1920 году служил штабным офицером I корпуса (ставшего впоследствии 1-м военным округом), расквартированного в Восточной Пруссии. Несмотря на удивительно неопрятный вид Кюхлер был пруссаком до мозга костей. Он неустанно двигался вверх по служебной лестнице. К 1938 году он стал оберстом и фюрером артиллерии I, а также заместителем командира 1-й пехотной дивизии в Восточной Пруссии. В 1934 году фон Кюхлер был произведен в генерал-майоры. В следующем году его назначили инспектором военно-учебных заведений и присвоили звание генерал-лейтенанта. В 1937 году Кюхлер сменил Браухича на посту командующего 1-м военным округом и 1 апреля 1937 года получил чин генерала артиллерии. В те дни, когда Восточная Пруссия с трех сторон была окружена враждебной Польшей, Кюхлер обладал важными и опасными полномочиями. Действия по защите границ Кюхлер координировал с военными формированиями НСДАП и постоянно наращивал в своем районе двоенные силы. Во время кризиса Бломберга-Фрича фон Кюхлер поддержал Гитлера. При содействии Гиммлера и гауляйтера Эриха Коха 23 марта 1939 года солдаты Кюхлера оккупировали Мемель (Клайпеда), одержав последнюю бескровную победу. [90] Когда 1 сентября 1939 года разразилась война, войска, находившиеся под командованием Кюхлера, были сведены в 3-ю армию, которая насчитывала 7 пехотных дивизий, отдельную танковую дивизию и 4 отдельные бригады. Войска Кюхлера заняли Данциг, участвовали в захвате "Польского коридора" и, тесня польскую армию "Модлин", дошли до Варшавы. Затем 3-я армия была развернута на восток, где, сломив сопротивление поляков на Нарве и Буге, соединилась с частями Красной Армии. После падения Польши войска Кюхлера были переименованы (чтобы ввести в заблуждение разведку союзников) в 18-ю армию и отправлены на запад. Их задачей было завоевание Нидерландов весной следующего года. Для выполнения этого плана Кюхлер получил 5 пехотных дивизий, моторизованную дивизию СС и слабую 9-ю танковую дивизию, оснащенную в основном легкими чехословацкими танками. Зато он имел хорошую поддержку со стороны XI корпуса Люфтваффе, в состав которого входили парашютные и планерно-десантные части, которые принимали участие в захвате основных городов и мостов внутренней Голландии и удерживали их до подхода сухопутных войск. Кюхлеру удалось завоевать Нидерланды до того, как была мобилизована голландская армия. На это у него ушло всего 5 дней. Затем он развернул армию на юг и оккупировал Антверпен. 4 июня в Дюнкерке его солдаты взяли в плен 40000 французов, которых не сумел эвакуировать королевский ВМФ. Во время второго этапа боев за Францию перед Георгом фон Кюхлером была поставлена почетная задача — взять Париж. Имея в резерве 6 пехотных дивизий, 18-я армия не вступала в бой до тех пор, пока французы [91] не начали отходить. 13 июня Париж был объявлен открытым городом, и утром 14 июня 218-я пехотная дивизия завладела французской столицей, пройдя победным маршем по Елисейским полям. Что до самого Кюхлера, то он гораздо больше гордился победой под Дюнкерком, чем взятием Парижа, который был обречен еще до того, как в действие была введена 18-я армия. Кампанию 1940 года генерал фон Кюхлер провел блестяще. Очень часто он вел своих людей в бой, сидя в коляске мотоцикла. Кюхлер помогал раненым солдатам. Рядовые и унтер-офицеры открыто восхищались своим храбрым командиром и любили его. За боевые заслуги в Польше, Нидерландах, Бельгии и Франции Кюхлер 19 июля 1940 года был произведен в генерал-оберсты. Затем его снова отправили в Польшу для охраны новых восточных границ рейха с Советским Союзом. При осуществлении плана "Барбаросса" его 18-я армия составила левый фланг германского вторжения, которое было направлено против прибалтийских республик (Литвы, Латвии и Эстонии), затем приказом Гитлера ей было предписано блокировать Ленинград. Когда Риттер фон Лееб ушел в отставку, его место 17 января 1942 года занял фон Кюхлер. Когда Кюхлер приступил к командованию группой армий "Север", положение ее было отчаянным. Кюхлеру подчинялись 18-я армия (генерала Георга фон Линдеманна) и 16-я армия (генерал-оберста Эрнста Буша). Им противостояло 12 советских армий. У Кюхлера практически не было резервов, его измотанные в боях солдаты почти не имели зимнего обмундирования, а им приходилось сражаться в условиях морозов до 10 градусов. У Кюхлера не было возможности укомплектовать личным составом всю линию соприкосновения с [92] Красной Армией, поэтому зимнюю кампанию в северном секторе он превратил в бои на ключевых позициях, полагая, что с наступлением весенней оттепели советское командование не сможет обеспечить продовольствием и боеприпасами свои передовые части, если он навяжет им позиционную войну. Эта стратегия требовала огромной выдержки, но Кюхлер выдержал. Бои велись в основном в районе Новгорода, Старой Руссы, Холма и Демянска. Поскольку Гитлер запретил отступать, Холм был окружен 21 января, а Демянск — 8 февраля. Удерживавшие их гарнизоны получали подкрепление от Люфтваффе, неся при этом страшные потери. Старая Русса была оставлена советскими войсками только после упорных рукопашных боев на улицах города. Для удержания своих опорных пунктов, сведения к минимуму и блокирования прорывов противника Кюхлеру пришлось осуществить целый ряд отдельных мероприятий. Он создал отборные батальоны из латышских волонтеров, в качестве пехоты использовал технический персонал и наземную обслугу Люфтваффе. Чтобы усилить опорные пункты, Кюхлер ослабил другие, менее важные участки (обеспечив возможность других прорывов советских войск). Как бы то ни было, к марту стало ясно, что с кризисной ситуацией он справился, более или менее стабилизировав свой фронт. Теперь Кюхлер начал предпринимать контратаки, направленные на ликвидацию советских прорывов и спасение окруженных гарнизонов. 15 марта Кюхлер начал наступление по обеим сторонам Волховского выступа. Спустя 4 дня две советские армии оказались отрезанными. Сражение по ликвидации котла было яростным, борьба продолжалась [94] до середины июля, но в конце концов 17 дивизий Красной Армии были уничтожены. Большинство защитников были убиты; только 32000 солдат были взяты в плен. Затем Кюхлер предпринял две неудачные попытки выручить гарнизон Холма. Наконец, 5 мая, с третьей попытки ему это удалось. Защитники, пробывшие в осаде 103 дня, были спасены. Чтобы спасти 100000 солдат, оказавшихся в ловушке под Демянском, Кюхлер создал специальный ударный отряд из 5 дивизий, которые искусно разместил у Старой Руссы. 21 марта под командованием генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлитц-Курцбаха началось наступление. Преодолев 24 мили по грязи, немцы прорвали 5 линий эшелонированной советской обороны. 20 апреля Зейдлитц достиг западной границы котла. Но только 2 мая со II корпусом в Демянске был установлен слабый сухопутный контакт. 30 июня 1942 года Гитлер произвел Георга фон Кюхлера в фельдмаршалы. * * * Блокада Ленинграда стала "дамокловым мечом", который нависал над Кюхлером на протяжении всего его пребывания, и фактически погубила его карьеру. Запланированное немцами осеннее наступление 1942 года пришлось отменить из-за Сталинградского кризиса. Теперь единственное, что Кюхлеру оставалось делать, — только поддерживать блокаду. В октябре он отразил несколько массированных атак, но 12 января 1943 года в районе Шлиссельбурга ему был нанесен страшный удар, в котором принимали участие с десяток дивизий Красной Армии, которые пробили к городу 6-мильный коридор, впервые за 17 месяцев связав Ленинград с внешним миром. [95] На протяжении всего 1943 года для Гитлера ОКВ и группы армий "Север" словно не существовало. С декабря 1942 года у Кюхлера было забрано, для участия в других операциях, 8 дивизий, включая обе его танковые дивизии и 2 из 3 мотопехотных. К 10 октября 1943 года у него осталось 43 дивизии: 30 пехотных (почти все неукомплектованные), три стрелковые (легкие дивизии, в которых было только два пехотных полка и никакой артиллерии). У Кюхлера была только одна мотопехотная дивизия. От остальных пяти дивизий (4 полевые дивизии Люфтваффе и учебная дивизия) в проведении военных операций толку было мало. Тем не менее, в ноябре 1943 года, в битве под Невелем, на южном фланге группы армий "Север" Гитлер заставил Кюхлера вести в бой 5 пехотных дивизий. Кюхлер, опасаясь наступления советских войск в ленинградском секторе, протестовал против опустошения своего резерва, но его не слушали. Кюхлер оказался прав. В конце декабря ему пришлось расстаться еще с тремя дивизиями{17}. Теперь в его распоряжении находилось всего 40 неукомплектованных дивизий, на плечи которых была возложена задача по обороне фронта протяженностью 500 миль, в то время как одна хорошо оснащенная дивизия была в состоянии успешно отражать решительную атаку на фронте шириной не более 6 миль. В конце декабря Кюхлер настоятельно просил разрешить ему снять блокаду Ленинграда и отойти на запад до "линии Пантеры". Такая передислокация могла бы сократить протяженность его оборонительных рубежей на 120 миль. Гитлер не только отклонил его просьбу, но, словно нарочно для того чтобы подсыпать соли на рану, перебросил на другие участки советско-германского фронта [96] еще три пехотные дивизии (1-ю ветеранскую, 96-ю и 254-ю). Все три были взяты из 18-й армии, которая стояла у стен Ленинграда. Кюхлер протестовал, и опять безуспешно. 14 января 1944 года советские войска нанесли 18-й армии сокрушительный удар. 17 января Георг Линдеманн, командующий 18-й армии попросил разрешения отступить, но Гитлер отказал ему. Ситуация продолжала ухудшаться до вечера 15 января, когда Кюхлер поставил ОКХ в известность о том, что предстоящей ночью намерен отступить, не взирая на то, как отнесется к этому Гитлер. Гитлер не одобрил этого решения, но узнал о нем от генерала Цейтцлера только после того, как отступление уже началось. Фюрер согласился только на отход на отдельных участках. Общее отступление к "линии Пантеры" было запрещено. Но 30 января по приказу командующего группы армий "Север", 18-я армия начала генеральное отступление. Ее потери составили 31000 человек (включая 14000 убитых), и численность снизилась до 17000. Гитлер одобрил приказ от 30 января, но на следующий день вызвал Кюхлера к себе в ставку и отстранил его от командования без привлечения к дальнейшей работе. Таким образом, в создавшейся катастрофической ситуации Кюхлер стал козлом отпущения. * * * Фельдмаршал Кюхлер никогда не был великим полководцем, его упрекали в чрезмерно медленном завоевании прибалтийских республик. Но эти обвинения, если принять во внимание тот факт, что его пехотные дивизии не являлись моторизованными, не были справедливыми{18}. Хотя Кюхлер практически неизвестен на Западе, во многих отношениях он являет собой тип [97] генерала, принимавшего участие в сражениях на Восточном фронте. Он был твердым, уважаемым и высоко квалифицированным командующим, которого Берлин отказывался замечать до тех пор, пока не произошла катастрофа. Тогда его освободили от занимаемой должности и, сделав козлом отпущения, отправили в отставку. Гитлер поступил бы куда мудрее, если бы в 1943-1944 годы прислушался к его советам и деблокировал Ленинград на несколько недель раньше. После вынужденной отставки Кюхлер канул в безвестность. С ним пытались связаться штатские руководители антигитлеровского заговора, д-р Карл Герделер и Йоханнес Попитц. Подобно многим другим немцам, он сочувствовал их целям, но вступить в организацию отказался. * * * На протяжении всей второй мировой войны с врагом, не носившем военную форму, Георг фон Кюхлер поступал весьма цивилизованно. Он никогда не сотрудничал с отрядами уничтожения СС и СД и несколько раз жестоко спорил с Эрихом Кохом по поводу бесчеловечной политики этого нацистского гауляйтера. Осенью 1943 года Кюхлер приостановил принудительную эвакуацию граждан из Восточной Эстонии, поскольку она вызывала слишком большие страдания гражданского населения противника. Но, к партизанам он относился как к террористам и бандитам, каковыми многие из них и являлись. Именно по этой причине он был арестован в конце войны и был признан виновным как второстепенный военный преступник 27 октября 1948 года фон Кюхлер был приговорен к 25 годам тюремного заключения. В феврале 1955 года он был освобожден и снова канул в безвестность. В 1961 году [98] он еще здравствовал и проживал с женой в Цурюкгецогенхайте, неподалеку от Гармиш-Партенкирх. К сожалению, он не оставил никаких мемуаров. В 1969 году Кюхлер умер. Георга фон Кюхлера на посту командующего группой армий "Север" сменил генерал-оберст Вальтер Модель, получивший 1 марта 1944 года звание фельдмаршала и должность командующего группой армий "Северная Украина". Его сменил генерал-оберст Линдеманн, командовавший до этого 18-й армией. ГЕОРГ ЛИНДЕМАНН родился в Остербурге, Альтмарк, 8 марта 1884 года. В 1903 году он фаненюнкером вступил в армию. В 1904 году ему было присвоено первое офицерское звание, и он получил назначение в 6-й драгунский полк. В 1913 году Линдеманн был произведен в обер-лейтенанты и переведен в 14-й стрелковый полк. Во время похода на Париж в 1914 году он служил в 5-й армии и обучался при Генеральном штабе. В конце войны Линдеманн служил в 220-й Вестфальской пехотной дивизии, которая в начале 1918 года понесла тяжелые потери при Лансе. Войну он закончил, будучи награжденным Железным крестом обоих классов и Орденом Дома Гогенцоллернов с Мечами. Его оставили служить в сухопутных войсках. Во времена Веймарской Республики Линдеманн вернулся в кавалерию. В конце 1931 года его произвели в оберстлейтенанты и поставили командовать 13-м кавалерийским полком. В 1933 году Линдеманну было присвоено звание оберста, и он стал начальником военного училища в Ганновере. В 1936 году ему было поручено командование 36-й пехотной дивизией в Кайзерслаутерне, и [99] в 1936 году он был произведен в генерал-майоры. В 1938 году Линдеманн стал генерал-лейтенантом. Во время так называемой "странной войны" 1939-1940 гг. Линдеманн командовал 36-й пехотной дивизией и водил ее в атаки на "линию Мажино". Но тогда случая особо отличиться ему не представилось. Тем не менее, амбициозный и сочувствовавший нацистской партии Линдеманн 5 августа 1940 года был награжден Рыцарским крестом и 1 октября получил командование L корпусом, который формировался в Баден-Ос. Через месяц его произвели в генералы кавалерии. L корпус генерала Линдеманна вместе с 46-й, 76-й и 198-й пехотными дивизиями весной 1941 года был срочно переброшен на Балканы, но, прибыв слишком поздно, участия в боях в Греции и Югославии не принимал. После высадки в Румынии штаб-квартира корпуса была переправлена в Болгарию, а оттуда назад в Берлин, где и располагалась до начала вторжения в Советский Союз. В августе 1941 года она была переведена в Смоленск, а оттуда на ленинградский участок фронта, где L корпус (вместе с 269-й пехотной дивизией и моторизованной "полицейской" дивизией СС) прикрывал правый фланг главного удара Лееба по Пулковским высотам. После приказа Гитлера, остановившего наступление и лишившего Лееба возможности захватить Ленинград, солдаты Линдеманна окопались и до конца 1941 года оставались на западных подступах к городу. Когда начался 1944 год, они все еще пребывали на прежнем месте. То обстоятельство, что Георг Линдеманн получил командование 18-й армией тогда, когда генерал-оберст фон Кюхлер сменил Лееба на посту командующего группой армий "Север", 17 января 1942 года, может [100] быть объяснено только политической интригой, пронацистскими взглядами Линдеманна и его готовностью выполнять волю фюрера. Сам же Линдеманн не сделал ничего такого, что могло способствовать его быстрому продвижению, а на место командующего армией имелся целый ряд других более достойных, чем он, претендентов. В 18-й армии командиры двух из трех корпусов (генерал артиллерии Альберт Водрих и генерал от инфантерии Куно-Ханс фон Бот) были по званию старше Линдеманна. Третий, генерал от инфантерии Мориц фон Викторин, имел такой же чин. Но назначен был именно известный пронацистскими взглядами Линдеманн, который сыграл заметную роль в битве в Волховском котле, где были отсечены и уничтожены две советские армии. После этого сражения он получил звание генерал-оберста (3 июля 1942 года). В 1942 году Линдеманн не раз пресекал попытки советских войск прорвать блокаду Ленинграда, но в январе 1943 года он не сумел предотвратить создание Красной Армией коридора, связавшего Ленинград с "Большой землей". Тем не менее, 21 августа 1943 года Гитлер представил Линдеманна к Рыцарскому кресту. Позднее благорасположение фюрера приняло более осязаемые формы. Помимо наград, похвал и словесных поощрений, командующий 18-й армией получил чек на сумму 200000 рейхсмарок, присланный Гитлером за "честную и верную службу"{19}. Сейчас можно только гадать, какое влияние такой "подарок" мог оказать на дальнейшие взгляды Линдеманна, но не приходится сомневаться в том, что оно было заметным. * * * В конце 1943 года Георг фон Кюхлер умолял Гитлера разрешить ему снять блокаду Ленинграда и отступить [101] к "линии Пантеры" до того, как советское командование предпримет против 18-й армии очередную массированную атаку. Когда Гитлер вызвал Линдеманна, кавалерист уверенно заявил, что его армия в состоянии выдержать любой удар русских. Гитлер, услышавший именно то, что хотел, поверил генералу и отказался поддержать просьбу Кюхлера. 4 января 1944 года, предвидя надвигавшуюся катастрофу, фельдмаршал фон Кюхлер появился в штаб-квартире Линдеманна и практически стал упрашивать его изменить решение. Но командарм еще раз выразил уверенность в том, что сумеет удержать свои позиции, даже несмотря на отсутствие резерва. Оптимизм Линдеманна привел к катастрофе. Он жестоко просчитался, явно недооценив мощь предполагаемого советского наступления и переоценив способности своих 21 дивизий (5 из которых были полевыми дивизиями Люфтваффе). Ему следовало знать это раньше. У Линдеманна не было резервов, не было танков и самоходных орудий, на поддержку с воздуха он тоже едва ли мог рассчитывать. Кроме того, протяженность фронта, который предстояло удерживать его сильно поредевшим дивизиям, составляла 25000 ярдов, что в два раза превышало допустимые для успешного отражения удара противника нормы. Кюхлер считал, что отсутствие чувства реальности у Линдеманна было вызвано желанием привлечь к себе внимание Гитлера. Ему удалось преуспеть только в этом и доказать, что при сложившихся обстоятельствах он мог сделать не слишком много. Удар советских войск, обладавших перевесом сил один к шести, был нанесен 14 января. К 17 января были смяты и уничтожены плохо подготовленные полевые [102] дивизии Люфтваффе. От катастрофы на левом фланге армию спасло только решительное сопротивление III корпуса СС Феликса Штейнера (включавшего дивизии СС "Полицейскую" и "Нордланд", а также почти бесполезные 9-ю и 10-ю полевые дивизии Люфтваффе). Все же эсэсовцы были отброшены и понесли тяжелые потери. Крушение грозило и правому флангу Линдеманна. 18-я армия подверглась опасности двойного охвата. Несмотря на то, что 18 января (вопреки воле фюрера) Кюхлер приказал отступать, к концу месяца 18-я армия была раздавлена, потеряв более двух третей своей боевой силы. Вина в этом целиком и полностью на совести Гитлера и Линдеманна. Но Гитлер свалил все на Кюхлера и заменил его Вальтером Моделем. Совершенно невероятным является тот факт, что после того как Модель стал командующим группой армий "Северная Украина", 1 марта 1944 года на его место командующего группой армий "Север" был назначен Георг Линдеманн. К 31 марта положение на севере более или менее стабилизировалось. Причиной послужило то, что Гитлер разрешил отступить к "линии Пантеры", и плохая погода (снег, оттепель, дожди) затормозила продвижение советских войск. До 22 июня группа армий "Север" испытывала период относительного затишья, а группе армий "Центр", к югу от сил Линдеманна, советскими войсками был нанесен удар невероятно сокрушительной силы. Были разгромлены и истреблены целые корпуса и дивизии. Группа армий "Север" тоже подверглась атакам, и довольно ощутимым. Почти полностью уничтоженная группа армий "Центр" обнажила правый фланг Линдеманна. В конце июня он попросил разрешения оттянуть назад свое оставшееся без прикрытия южное крыло. Генерал-оберст [102] Курт Цейтцлер, начальник Генштаба, не только поддержал эту просьбу, но и порекомендовал, чтобы фронт группы армий "Север" был сокращен (что могло бы освободить дополнительные силы) за счет оставления Эстонии и отката до линии Рига-Даугавпилс. В просьбе Линдеманна об отступлении Гитлер отказал, а вместо этого приказал предпринять атаку на юго-востоке, чтобы отвлечь силы противника от группы армий "Центр". Линдеманн не смог справиться с невыполнимым заданием, и Гитлер 3 июля 1944 года освободил его от занимаемой должности, назначив на его место генерал-оберста Йоханнеса Фрисснера. * * * Генерал Линдеманн оставался не у дел в течение 6 месяцев, но постепенно вернул себе благосклонность Гитлера. 27 января 1945 года он был назначен командующим вермахта в Дании. Это командование носило чисто территориальный характер, ему подчинялись несколько старых подразделений, гарнизонов и береговых батарей. Боевой дух его солдат оставлял желать лучшего. Даже после смерти Гитлера Линдеманн отдал своим людям приказ не складывать оружие и оказывать всякое сопротивление тем, кто будет склонять их к этому, вопреки политике, проводимой преемником Гитлера гросс-адмиралом Карлом Деницем, который сказал Линдеманну, что желает закончить войну с минимальными потерями. К счастью, на приказы Линдеманна не обратили никакого внимания. Осознав, что положение безвыходно и что солдаты не будут ему подчиняться, этот фанатик 8 мая 1945 года в Копенгагене сдался британцам. В 1947 или 1948 году он был выпущен из заключения и удалился во Фройденштадт, где умер 25 сентября 1963 года. [104] ФРИДРИХ МИТ, офицер, обладавший огромным нравственным мужеством, родился 4 июня 1888 года в Эберсвальде. В 1906 году он фаненюнкером вступил в армию и получил в 1907 году офицерское звание и направление в пехоту. Отличившись в первой мировой войне, он остался служить в армии и во времена Веймарской республики. Будучи квалифицированным офицером Генерального штаба в звании майора, когда Гитлер пришел к власти, одаренный Мит по мере увеличения вермахта начал делать быструю карьеру и к 1 апреля 1938 года достиг чина генерал-майора. С 1936 по 1938 год он командовал 27-м пехотным полком, с 1938 по 1939 год был начальником штаба 12-го военного округа. Когда началась вторая мировая война, он занимал пост начальника штаба 1-й армии Западного фронта. Мит был одним из первых офицеров, кто резко разошелся во взглядах с Гитлером и другими нацистами по поводу действий отрядов особого назначения (Einsatzgruppen) и зверств СС и СД, творимых в Польше. В январе 1940 года Рейнхард Гейдрих, жестокий шеф СД, организовал лагерь уничтожения в Сольдау в Польше, вблизи от границы с Восточной Пруссией. Узнав об этом, Мит собрал офицеров 1-й армии и сказал им: "СС без суда и следствия проводят массовые [20] казни… СС опорочили честь вермахта"{20}. Возможно, что до речи Мита Гитлер и не знал об акциях Гейдриха, но, без сомнений, в целом он поддерживал его деяния. В столкновении армии и СС он однозначно показал, на чьей стороне. 22 января Мит был освобожден от занимаемой должности и отправлен в отставку. [105] Но три недели спустя генерал Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск и участник антигитлеровского заговора, спас Мита от профессиональной бездеятельности, назначив его шефом оперативного управления ОКХ. Интересно отметить, что 1 марта 1940 года, всего пять недель спустя после увольнения Гитлером, Мит был произведен в генерал-лейтенанты. Новое назначение предполагало участие Мита в планировании и проведении Западной кампании 1940 года, в частности, операции в районе Верхнего Рейна. Во время завершающего этапа битвы при Дюнкерке он осуществлял связь между ОКХ и 18-й армией для быстрой переброски ее дивизий на юг, что было успешно проделано. Частично в результате этих усилий 18-я армия 14 июня взяла Париж. Позднее Мит помогал скоординировать сосредоточение сил между группой армий "А" (фон Рундштедта) и ОКХ для заключительного этапа завоевания Франции Затем он, в качестве представителя генерала Гальдера, совершил осмотр фронта 9-й армии. 25 июня 1940 года Мит был назначен начальником штаба комиссии по заключению перемирия. * * * После того как Франция капитулировала и была отменена операция вторжения в Соединенное Королевство "Морской лев", Фридрих Мит, по-видимому, изрядно устав от своих обязанностей в Берлине, попросил для себя командной должности. 10 декабря 1940 года он возглавил 112-ю пехотную дивизию, расквартированную вблизи Мангейма. Отправленная в июле в Россию 112-я сражалась под Бобруйском, Киевом и Брянском во время отступления от Москвы зимой 1941-1942 годов она понесла тяжелые потери. Когда 23 [106] ноября 1942 года был окружен Сталинград, она располагалась в относительно стабильном секторе группы армий "Центр". Когда румынские войска потерпели поражение, Гитлер преобразовал штаб-квартиру 11-й армии в штаб-квартиру группы армий "Дон" и призвал на помощь для стабилизации положения на фронте и спасения 6-й армии выдающегося полководца Эриха фон Манштейна. Манштейн немедленно вызвал Мита и возложил на него командование войсками безопасности и тыловыми частями новой группы армий. Ввиду того, что наступление советских войск проходило молниеносно, настоящей задачей Мита стала организация сборных формирований и введение их в бой с целью помешать стремительному натиску русских. Новый 1943 год он встретил на цимлянском участке, командуя четырьмя сборными боевыми отрядами, каждый из которых по силе равнялся полку. Под его началом была и 336-я пехотная дивизия, собранная из остатков 7-й полевой дивизии Люфтваффе. С этими силами он пытался задержать наступление русских в районе реки Дон{21}. Его наспех организованная штаб-квартира стала известна под названием "Корпус Мита". С января по июль 1943 года Мит участвовал в сражениях на Дону, в Сталино и в отступлении в миусском направлении. В течение этого периода ему приходилось сохранять постоянную мобильность, поскольку его формирования по мере переживания южным сектором Восточного фронта постоянных кризисов часто менялись. Так, 4 марта Мит командовал 336-й и 384-й пехотными дивизиями и 23-й танковой дивизией. Пять недель спустя все эти части были перемещены, и в распоряжение Мита попали 3-я горнострелковая [107] , 304-я и 335-я пехотные дивизии. Как бы то ни было, Мит оказался отличным полевым командиром и 20 апреля 1943 года (в день рождения Гитлера) получил повышение, став генералом от инфантерии. Его штаб-квартира была признана постоянным формированием 20 июля, когда ее назвали IV корпусом, в честь того, что был уничтожен под Сталинградом. В него вошли и другие воинские соединения, включая 404-ю артиллерийскую часть (Арко-404), 44-й разведывательный батальон и 404-е интендантское подразделение){22}. В период с 1943 по 1944 год Фридрих Мит не раз отличался своими успехами на Восточном фронте, за что был удостоен Рыцарского креста с Дубовыми Листьями. Но имя его по этому поводу не встречалось в заголовках американских или британских газет, не попадалось оно даже в германских газетах. Мит относился к тем немногим высококвалифицированным немецким генералам, которые искусно сражались с превосходящими силами противника за дело, в которое не верили, за лидера и режим, которые ненавидели. Тем временем IV корпус неумолимо откатывался назад, за Днепр, за Никопольский плацдарм, через Ногайские степи, за Буг и Днестр, через всю Молдавию к Восточным Карпатам. Только там и было, наконец, остановлено весеннее наступление советских войск. Здесь, в составе группы армий "Южная Украина" под командованием генерал-оберста Йоханнеса Фрисснера, Мит ждал следующего неизбежного удара русских. Тем временем проходили секретные переговоры между представителями Советского Союза и политическими противниками гитлеровского союзника, румынского диктатора Иона Антонеску. 20 августа массированным артиллерийским огнем началось ожидавшееся [108] наступление Красной Армии, в котором принимали участие 90 пехотных дивизий и 6 танковых и механизированных корпусов, насчитывавших более 960000 человек. Фрисснер выставил против них 360000 германских солдат (23 дивизии, 21 из которых были пехотными) и 23 румынских дивизии, которые были совершенно деморализованы. 160 миль из 392-мильного фронта удерживались ненадежными румынами. Несмотря на то, что немцы твердо стояли на своих позициях, румынская оборона была прорвана в нескольких местах, кроме того, были случаи, когда румыны складывали оружие, арестовывали немецких связистов, перерезали телефонные линии и даже открывали огонь по германским частям. Фрисснер уже начал отступать, но советские войска захлопнули капкан. 23 августа Антонеску был смещен со своего поста и арестован, и Румыния круто изменила свою политику. В ту же ночь король обратился по радио к румынскому народу с воззванием присоединиться к Объединенным Нациям и восстать против их общего врага нацистской Германии. Румынская армия уже не сражалась против советских войск, моторизованные колонны Советов без сопротивления прошли в германский тыл. Они на 40 миль углубились в тыл IV корпуса, когда Мит узнал о том, что происходит в Бухаресте. Двумя днями позже Румыния официально объявила Германии войну. Утром 24 августа Фрисснер принял решение спасти то, что еще можно было спасти из того немногого, что уцелело от его группы армий, ради обороны Венгрии, а все остальное бросить. Оставшиеся части, изрядно потрепанные в Румынии, должны были выбираться из окружения сами, если смогут. Среди оставленных им [109] частей оказалась практически вся 6-я армия (возрожденная после Сталинграда) и IV корпус 8-й армии. На 21 августа корпус Мита состоял из германских 370-й, 79-й и 376-й пехотных дивизий и 11-й румынской дивизии. Обойденный Красной Армией с запада Мит тотчас принял решение отступить на юг, вдоль реки Прут, при этом он потерял изрядное количество тяжелых орудий (шли проливные дожди, и лошади просто не .могли вытащить их из грязи). Связи с флангами корпуса у Мита уже не было. День 22 августа был отмечен продолжительными боями с советскими передовыми частями, при этом IV корпус продолжал отступать на заранее подготовленную позицию. Небо было безоблачным, жара гнетущей. Выпавшая с дождями вода быстро испарилась, и пешие солдаты просто задыхались от пыли. Несмотря на тяжесть создавшегося положения, ветераны продолжали отражать атаки советских войск. На этом этапе войны Люфтваффе давно уже исчерпали себя даже на Восточном фронте. Советские самолеты с упорным постоянством бомбили и обстреливали дороги. Давным-давно никто не видел в небе немецких истребителей. Несмотря на все эти трудности Мит все же сумел удержать силы корпуса вместе, за исключением 11-й румынской дивизии, которая еще входила в состав корпуса, но не подчинялась его распоряжениям. Тогда Мит вызвал генерал-лейтенанта Фридриха-Августа Вейнкнехта, командующего 79-й пехотной дивизией, и направил его к румынскому командиру, с тем чтобы скоординировать действия и постараться вернуть ее в строй. Пока командиры двух дивизий вели переговоры, внезапно появились охваченные паникой тысячи румын, возглавляемые офицерами, и бросились на них. Они что-то бессвязно [110] говорили о танковой атаке, хотя не было слышно ни одного мотора. Румынский командующий попытался остановить мятеж, пустив в ход свой стек, но даже он был бессилен совершить чудо. На следующий день ему осталось лишь констатировать, что его дивизия перестала существовать. Под нещадными лучами солнца и безоблачным небом 23 августа IV корпус продолжил отступление. Атаки бронетанковых и механизированных частей русских с флангов становились все смелее и отражались с большим трудом. Поступления провианта вот уже несколько дней не было, и войска держались на сухих пайках да на том подножном корме, который можно было найти на бедных румынских полях. Раненые, без должного медицинского ухода, перевозимые на простых крестьянских телегах, под палящими лучами солнца, гибли, как мухи. 24 августа, когда солдаты уже были близки к крайней степени истощения, Мит из перехваченных по радио сообщений узнал, что советские бронетанковые войска взяли Хуси, отрезав IV корпусу дорогу на юг, уничтожив и рассеяв при этом отряды с продовольствием. Теперь все надежды на получение подкрепления и провизии испарились. К колонне Мита присоединились бойцы из двух других разбитых германских пехотных дивизий, которые также надеялись спастись от надвигающейся катастрофы. 25-26 августа теснимый советскими войсками с фронта и тыла Фридрих Мит предпринял против Хуси серию безнадежных атак. Но взять город и открыть путь для отступления на юг ему не удалось. Причин тому было сразу несколько: болота, со всех сторон окружавшие город, упорное сопротивление советских войск и тающая на глазах боеспособность и без того [111] крайне истощенного корпуса. Мит отдал приказ сжечь все повозки и пристрелить всех лишних лошадей. Новый план генерала был отчаянным, но вполне соответствовал сложившейся ситуации. Мит решил изменить направление и осуществить марш-бросок на запад. IV корпус должен был преодолеть реку Берлад, предварительно избавившись от всего снаряжения и разбившись на мелкие группы. Этим группам затем предстояло пробиваться к немецким позициям в Карпатах, до которых было 70 миль (во всяком случае, Мит надеялся, что они двигались именно в этом направлении). На протяжении нескольких дней у него не было связи ни с командованием, ни с соседними штаб-квартирами (хотя, возможно, к этому времени он уже понял, что они уничтожены). На самом деле Мит не представлял себе, где могли находиться германские или советские войска. Предполагается, что немцы сформировали ударную группу в ночь на 28 августа. Ее передовым отрядом должна была стать 79-я пехотная дивизия, поддерживаемая четырьмя самоходными орудиями, которые оставались в ее распоряжении. Вслед за ней должна была следовать саперная рота. На пехоту, изнуренную до предела и практически лишенную снаряжения, рассчитывать не приходилось. Солдаты, которые еще были в состоянии самостоятельно идти, передвигались в полной тишине, словно зомби. Генерал Вейнкнехт хотел начать атаку точно в запланированное время, но это оказалось невозможным. Боевая дисциплина 79-й дивизии разваливалась прямо на глазах, связь была нарушена, а солдаты слишком устали. Многие не ели вот уже несколько дней и подняться в атаку были просто не в состоянии Отсрочка следовала за отсрочкой, пока окончательно не рассвело [112] . На командном пункте появился генерал Мит. Глаза его ввалились, волосы были всклокочены, а руки дрожали. Он рассказал о том, как за несколько часов до этого русские предприняли атаку на его штаб-квартиру. Зная о том, что красные шли прямо по пятам, Мит выразил Вейнкнехту свое неудовольствие по поводу того, что тот до сих пор не форсировал реку. Между ними завязалась словесная перепалка, причиной которой в основном послужило нервное и физическое напряжение предыдущих девяти дней. Как бы то ни было, но под сильным артиллерийским и минометным огнем 79-я пехотная дивизия вместе с другими формированиями и отбившимися от своих частей бойцами, преодолев советские заслоны, утром 29 августа форсировала реку Фридрих Мит был впереди вместе с ротой саперов, в самой гуще событий. Здесь он и умер. Ввиду противоречивых сообщений об этом факте мы не можем сказать наверняка, что послужило причиной его смерти — советская ли пуля, или сердечный приступ. Естественно, что он сам предпочел бы первое. Оказавшись по ту сторону реки Берлад, IV корпус, как и было запланировано, разбился на мелкие отряды. Во второй половине того же дня радио Красной Армии сообщило о том, что войскам Мита удалось переправиться на другой берег реки и что около 20000 солдат пробиваются в юго-западном направлении от Хуси. Почти все они были настигнуты советскими войсками и убиты или взяты в плен. Только одному солдату 79-й пехотной дивизии через 12 дней удалось достичь германских позиций в Венгрии{23}. Теперь он находился в 300 милях от Лаши, где все начиналось. Подробные сообщения об остальных дивизиях IV корпуса отсутствуют, но можно смело утверждать, что их дела обстояли [113] не лучшим образом. Всего в румынской катастрофе группа армий "Южная Украина" сумела сохранить только пять из своих дивизий. Три из них, когда советские войска нанесли удар, находились западнее от театра военных действий и не принимали в нем участия, две другие (13-я танковая и 10-я панцергренадерская) оказались достаточно мобильными и смогли спастись бегством. Некоторые формирования, находившиеся глубоко в тылу и не подвергшиеся атаке, также сумели избежать разгрома, то же касалось и нескольких отдельных отрядов пехоты, которые достигли немецких рубежей несколько недель спустя после того, как началось сражение. Точные потери нам никогда не будут известны, но можно смело утверждать, что они никак не менее 200000 человек. Причем о судьбе большинства их них больше ничего не было слышно. В ночь с 29 на 30 апреля 1945 года фельдмаршал Кейтель, шеф ОКВ, получил от Адольфа Гитлера тревожное послание, в котором прозвучал вопрос: "Где передовые части Венка?"{24}. Речь шла о 12-й армии генерала Вальтера Венка, что, по мнению Гитлера, была единственной надеждой на спасение, на которую могли уповать Берлин и он сам. Но у этой надежды не было ничего общего с реальностью, поскольку генерал Венк не располагал танками, а имевшихся в его распоряжении орудий было слишком мало. Хотя за время войны Венк и зарекомендовал себя мастером по выходу из трудных ситуаций, задание по спасению Берлина было неосуществимо ВАЛЬТЕР ВЕНК был человеком приятной наружности и среднего роста, который, казалось, всегда источал [114] чувство уверенности в себе. Он родился 18 сентября 1900 года в Виттенберге, в 1911 году поступил в кадетский корпус в Наумберге, а в 1918 году — в среднее военное училище в Грос-Лихтерфельде. Прослужив затем некоторое время в двух соединениях добровольческого корпуса, он 1 мая 1920 года был зачислен в рейхсвер в звании рядового 5-го пехотного полка, где служил до 1933 года. 1 февраля 1923 года он был произведен в чин унтер-офицера. В мае 1933 года Венк (уже лейтенант) был переведен в 3-й моторизованный разведывательный батальон. Получив звание гауптмана, он прошел подготовку при Генштабе и в 1936 году был переведен в штаб танкового корпуса, расквартированного в Берлине. 1 марта 1939 года он был произведен в майоры и в качестве оперативного офицера вступил в 1-ю танковую дивизию в Веймаре. С 1-й танковой дивизией Венк прошел Польскую и Западную кампании. Во время "блицкрига", проведенного немцами в Нидерландах, Бельгии, Люксембурге и Франции, Венк был ранен в ногу, но своего поста не покинул. 17 июня, когда 1-я танковая дивизия достигла цели своего дневного перехода — Монбельяра, а в баках ее танков осталось много горючего, Венк принял самостоятельное решение. Будучи не в состоянии связаться с командиром дивизии (генерал-лейтенантом Фридрихом Кирхнером), он сообщил генералу Хайнцу Гудериану (командиру XIX танкового корпуса), что по собственной инициативе приказал атаковать Бельфор. Этот смелый шаг был одобрен Гудерианом, а французы были застигнуты врасплох{25}. Это решение и его квалифицированное исполнение не остались незамеченными 1 декабря 1940 года Венк получил звание оберстлейтенанта. [115] Когда 22 июня 1941 года 1-я танковая дивизия пересекла границу Советского Союза, Венк еще служил в ней в должности оперативного офицера. После броска до окрестностей Ленинграда 1-я танковая дивизия была переведена в группу армий "Центр" для участия в завершающем походе на Москву. Но, как и многие другие танковые дивизии, она завязла в грязи раскисших русских дорог и советской столицы не достигла. В декабре 1941 года, во время советского контрудара, она попала в окружение, из которого, однако, с успехом вырвалась благодаря разработанному Венком плану и вернулась к германским оборонительным рубежам. За успехи Венк был удостоен Золотого Креста и двумя месяцами позже был принят в военную академию Генштаба. 1 июня 1942 года Вальтер Венк был произведен в оберсты, а в сентябре получил назначение в штаб LVII танкового корпуса на Восточном фронте. В это время корпус находился в районе Ростова-на-Дону и двигался на восток{26}. Он принимал участие в походе на Кавказ. В ноябре, во время драматического сражения за Сталинград, Венк был начальником штаба 3-й румынской армии. Румыны только что были в пух и прах разбиты советскими войсками и обращены в бегство. Они до сих пор продолжали отступать, оставляя после себя только бессистемно разбросанные разрозненные германские части. Венк, проехав по дорогам, собрал беглецов и сколотил из них сборные формирования. На привалах он демонстрировал им фильмы и, когда уставшим солдатам надоедало смотреть, снова отправлял их на войну{27}. Влившиеся в новую армию Венка солдаты являлись выходцами из самых разнообразных армейских групп, включая XLVIII танковый корпус, аварийные части [115] Люфтваффе, тыловые части попавшей в окружение 6-й армии, а также возвращавшиеся из отпуска в Германии солдаты 4-й танковой и 6-й армий. Командир только что созданной группы армий "Дон" фельдмаршал Эрих Манштейн, встретившись с Венком в Новочеркасске, сказал ему: "Вы ответите головой, если позволите русским прорваться к Ростову на вашем участке. Оборонительный рубеж должен выстоять. Если он не будет удержан, мы потеряем не только 6-ю армию в Сталинграде, но и группу армий "А" на Кавказе"{28}. Венк сохранил свою голову, а Манштейн — свою армию. Оберст отбил все попытки русских прорвать линию фронта на своем участке. 28 декабря 1942 года Венк был удостоен Рыцарского креста, а днем позже был назначен начальником штаба части армии Холидта. 1 февраля следующего года Вальтер Венк был произведен в генерал-майоры и 11 марта стал начальником штаба 1-й танковой армии. В 1943 году 1-я армия принимала участие в тяжелейших боях и в марте 1944 года попала в Каменец-Подольский котел на реке Днестр. И снова Вальтер Венк (прозванный в войсках "папочкой") сыграл главную роль в прорыве окружения. В результате его ждало повышение (должность начальника штаба группы армий "Южная Украина"). 1 апреля 1944 года он получил чин генерал-лейтенанта. Но на этой должности Венк пробыл всего 4 месяца. Вскоре его назначили начальником оперативного управления и помощником начальника штаба ОКХ. Теперь свои донесения он передавал непосредственно Гитлеру. На первом же совещании Венк сообщил фюреру, что Восточный фронт подобен швейцарскому сыру — "в нем одни дыры". Хотя фельдмаршала Кейтеля и задел подобный язык (и такая честность?), Гитлер оценил и то, и другое по достоинству, ему понравились прямота и ум Венка. [116] К середине февраля 1945 года русские достигли реки Одер между Шведтом и Грюнбергом, при этом их фланги оставались уязвимыми. Генштаб разработал план нанесения контрудара, который должна была осуществить группировка "Вистула", находившаяся под командованием рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В жарком споре Хайнц Гудериан, теперь начальник Генерального штаба сухопутных войск, убедил фюрера на должность начальника штаба группировки назначить Вальтера Венка. Это давало хоть какую-то надежду на успех операции. Поначалу скоординированная атака Венка оказалась успешной; в то же время Гитлер настаивал на том, чтобы тот продолжал посещать ежевечерние совещания у фюрера, что означало для Венка совершение ежедневных поездок длиной в 200 миль. 14 февраля 1945 года на пути с линии фронта уставший до предела Венк сменил за рулем своего потерявшего сознание шофера Германа Дорна. За рулем Венк уснул, потеряв управление, и машина врезалась в парапет моста на автобане Берлин-Штеттин{29}. Дорн извлек Венка из-под груды пылавших обломков, стащил с него генеральский китель и потушил горевшую одежду. У Венка в нескольких местах был поврежден череп, сломано пять ребер, на теле имелись многочисленные ушибы. Без Венка, попавшего в госпиталь, контратака провалилась. Все еще находясь на излечения, Венк апреля 1945 года получил повышение, став генералом танковых войск. Вскоре Гитлер создал новую 12-ю армию и назначил ее командующим генерала Венка (который в это время из-за полученных травм был вынужден носить корсет). В армии Венка не было танковых подразделений и имелся только один противотанковый батальон. Направленный сначала для обороны [118] против американцев Венк 20 апреля получил приказ повернуть на восток и нанести удар по советским частям. Но целью Венка, в противовес спасению Берлина (который уже был фактически окружен советскими войсками), было спасение 9-й армии генерала Теодора Буссе. Незадолго до полуночи 22 апреля в штаб-квартиру Венка в подавленном настроении прибыл фельдмаршал Кейтель{30}. Венк несколько растерялся, увидев его. Фельдмаршал прибыл в полной парадной форме и, официально поздоровавшись (слегка прикоснувшись жезлом к фуражке), возбужденно указал на карту, говоря, что долг велит им спасти Гитлера{31}. Кейтель сказал Венку, что ситуация сложилась совершенно отчаянная и что обе армии, 9-я Буссе и 12-я Венка должны немедленно следовать на Берлин. Венк, понимая, что спорить с возбужденным и потерявшим способность мыслить Кейтелем бесполезно, дал согласие. Но при этом Вальтер Венк знал, что время для спасения 12-й армии потеряно. Несмотря на то, что он сохранил свое положение и даже сумел направить передовые части в сторону Потсдама, он делал это только для того, чтобы дать возможность попавшей в окружение 9-й армии присоединиться к его частям. Далее Венк рассчитывал продержаться так долго, как только возможно, чтобы позволить спасавшимся от русских беженцам уйти на запад и воспользоваться прикрытием его сил. В самый последний момент он намеревался двинуться на запад и сдаться американцам{32}. 24 и 25 апреля у Венка снова появлялся Кейтель, увещевая его освободить Потсдам и установить связь с Берлином. Удивительно, что Венку все же удалось подойти к Потсдаму почти вплотную, но это все, на что он был [119] способен, поскольку никакими ресурсами для выполнения задания он не располагал. Гитлер, все еще надеясь на спасение, в ночь с 29 на 30 апреля сделал Кейтелю запрос о местонахождении Венка. Венк сумел продержаться до 1 мая, когда из окружения все же прорвались отдельные части армии Буссе и присоединились к 12-й армии. Тогда Венк, собрав все свои силы, вместе с тысячами немцев из гражданского населения быстро двинулся на запад, пересек Эльбу и 7 мая 1945 года сдался американцам. Сразу после войны Венк занимал пост менеджера в одной средней коммерческой фирме в Дальхаузене. В мире бизнеса он сумел занять столь же успешное положение, какое у него было в армии. В 1950 году он вошел в состав правления одной крупной промышленной фирмы и в 1953 году стал членом совета директоров, а в 1955 году занял место председателя совета. В конце 60-х годов он удалился от дел, хотя сохранил за собой офис в Бонне. В конце 70-х годов он еще был жив и здоров.