NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
21.10.2017 г.
 

Формирование системы отбора (социальной селекции) в сфере школьной политики

Формирование общей системы социализации молодежи в Третьем рейхе происходило не сразу. Если во времена Веймарской республики основным институтом социализации была школа, то с приходом нацистов к власти к ней прибавились еще ряд новых организаций. Наиболее важное значение среди них имел Гитлерюгенд. Уже 23 августа 1933г. Руст как министр воспитания Пруссии издает приказ "Об обязательных связях школы и Гитлерюгенда". В нем Гитлерюгенд упомянут как "один из молодежных союзов, занимавшихся воспитанием молодежи наряду со школой в национал- социалистическом государстве". Согласно этому приказу Гитлерюгенд получает особые привилегии, в частности, еженедельно школьники, состоящие в Гитлерюгенде, освобождались от послеобеденных занятий для участия в его акциях[1]. Однако окончательное оформление приоритетности работы Гитлерюгенда в школе было обозначено с введением Дня государственной молодежи, в ходе которого школьники, члены Гитлерюгенда , освобождались от занятий каждую субботу[2]. Кроме этого, приказом прусского министра науки, искусства и народного образования U II G № 2762 от 7 октября 1933 г. первое воскресенье ноября должно было быть посвящено молодежи. В этот день Гитлерюгенд работает совместно с Национал- социалистическим народным вспомоществованием ( они совместно участвовали в работе "Зимней помощи")[3]. Тогда же президенты земель и провинций издают указы об обязательной поддержке учителями и руководителями школ мероприятий, проводимых Гитлерюгендом, Согласно указа министра науки, искусства и народного просвещения от 26 ноября 1933 г. в каждой школе должны были обязательно вывешиваться флаги Гитлерюгенда и "юнгфолька", но в ряде школ в связи с отсутствием материи было решено ограничиться партийными вымпелами и знаменами. Подтверждением положения о Дне государственной молодежи стал приказ оберпрезидента провинции Вестфалия от 8 января 1934 г, по которому суббота каждой недели передавалась Гитлерюгенду, а католическая молодежь должна была проводить субботу в школьной религиозной службе. Стоит заметить, что поначалу членам Гитлерюгенда разрешалось ношение ножей как части униформы. Одновременно с этим подчеркивалось, что в интересах единства народного сообщества борьба Гитлерюгенда против других молодежных группировок должна была проходить вне рамок школы. Четко обозначенная тенденция монополии Гитлерюгенда проявилась в 1935 г. Так 28 февраля 1935 г. оберпрезидент провинции Вестфалия обязал всех школьников прослушивать радиопередачи Гитлерюгенда, аналогичные меры - обязательные уроки Гитлерюгенда и радиопередачи - вводятся и в других землях[4]. Обязательное для всей немецкой молодежи членство в Гитлерюгенде вводится 1 декабря 1936 г. "Законом о Гитлерюгенде", согласно которому Гитлерюгенд становился ответственным за воспитание всей немецкой молодежи[5]. Таким образом, основа социализации немецкой молодежи, взаимоотношения школы и Гитлерюгенда, окончательно оформляются только к началу 1937 г. Следующая возможность мировоззренческой унификации была создана при проведении в жизнь национал-социалистической программы, получившей название Сельхозгод. Эта программа провозглашалась не профессиональным объединением, а нового типа воспитательным средством к народному сообществу так же, как и Гитлерюгенд[6]. 7 октября 1933 г. Руст выступил на торжественном собрании имперского союза немецких сельских школьных заведений, где заявил о расширении их деятельности через практику Сельхозгода[7]. Дети, участвующие в этой программе, на несколько месяцев размещались в лагерях, где они полдня работали в крестьянских хозяйствах, а так же принимали участие в обучении, организованном руководством Гитлерюгенда. Эта система получила еще большее распространение в годы войны, когда Гитлерюгенд получил фактически неограниченные возможности по контролю над немецкой молодежью. Кроме этих организаций определенное влияние на школы оказывали и другие объединения. Так, на протяжении 1933 г. ученики и учителя были обязаны принимать участие в акциях "Стального шлема"[8]. Кроме этого учителя были вынуждены освобождать от занятий учеников, которые проводили сбор денег для "Народного союза поддержки немцев за рубежом"[9]. А с 28 февраля 1933 г. прусское министерство образования обязало во всех школах провести подписку на издания Союза противовоздушной обороны[10] ( позднее данная организация получила определенное влияние на школы через проведение занятий по противовоздушной обороне). Одновременно с мировоззренческим обучением издавались указы имперского министра воспитания, направленные на централизацию школьной системы и унифицирование школьной программы. Если в Веймарской республике неоднократные пожелания о централизации и унификации касались только содержания предметов, то новые реформы школы в Третьем рейхе сводились к упрощению управлением школьными заведениями. За ними стояло тоталитарное государство, которое исключало любые формы коллегиального управления, в том числе школьные собрания и родительские комитеты. Также существенно ограничивались права учительских коллегий , и согласно национал- социалистическому "принципу вождя" вся ответственность за принимаемые решения ложилась непосредственно на руководителя школы. Федеральная структура школьного управления, заимствованная из времен Веймарской республики, мало подходила для проведения общеимперской индоктринации. Как отмечалось выше, мероприятия по централизации школьного управления начались еще в 1933 г. с исключения земельных министерств из сферы школьного управления. Окончательно они потеряли свои права при принятии закона "О преобразовании рейха" от 30 января 1934 г[11]. С 1934 г. управления образования при местных органах власти подчинялись непосредственно имперскому министерству воспитания. Тем не менее необходимо подчеркнуть, что несмотря на приказы и директивы, подчинившие образование культурно-политическим целям национал- социализма, у преподавателей старшей школы оставалось достаточно большое поле для самостоятельной деятельности, особенно в сфере отбора учащихся и предъявления им строгих требований. Но эти рамки отбора и требования приобретали в большинстве случаев смысл только тогда, когда важнейшей педагогической задачей становилось воспитание и обучение самостоятельной умственной деятельности. Именно поэтому, опасаясь за интеллектуальный багаж немецкой молодежи, имперский министр воспитания Руст возражал против нивелирования, проводимого Гитлерюгендом. Он смог даже добиться отмены Дня государственной молодежи, в ходе которого учащиеся освобождалась от занятий в школе. С другой стороны, Руст был вынужден под давлением партии и вермахта сократить обучение в старшей школе на год. Необходимость для реформирования системы школьного обучения, изменение структуры школьных заведений назрели к концу 1937 г. Это объяснялось прежде всего тем, что к этому времени были изданы единые учебные планы. В связи с этим исчезала необходимость в сложной структуре школьных заведений. Примером этого могут послужить следующие данные по старшей школе. В 1927 г. в Германии насчитывалось несколько основных типов старших школ: гимназия, реформ-гимназия, реальная гимназия, реформ-гимназия с преподаванием латыни в UIII, реформ-гимназия с преподаванием латыни в UII, старшая реальная школа, немецкая обер-школа, реальная школа, немецкая старшая школа. Сравнивая количество учеников обучавшихся в этих школах в 1927 г. и 1936 г., напрашивается вывод, что не смотря на общее антиинтеллектуальное направление школьной политики нацистов, количество обучавшихся в старшей школе фактически не сократилось[12] (приложение 2). Новая структура старшей и средней школы была заложена в указах министра воспитания "О реорганизации старшей школы" от 29 января 1938 г.[13] и "О реорганизации средней школы" от 1 августа 1938 г[14]. До 1938 г. школьное обучение было представлено в следующем виде: девочки , проучившись 4 года в народной могли, перейти в женские гимназиии (женская гимназия, женская реальная гимназия, женская реформ-реальная гимназия, женская обер-школа, немецкая обер-школа, обер-лицей), либо же проучившись 7 лет в народной школе - в немецкую обер-гиманизию, в гимназическое учебное заведение, по окончании 10 года обучения они могли перейти в специальную женскую школку; юноши так же после 4 лет обучения в народной школы могли перейти в гимназические заведения (немецкая обер-школа, реальная обер-школа, реальная реформ-гимназия, реальная гимназия, реформ-гимназия, гимназия) , а после 7 лет обучения в народной школе - в немецкие обер-школы (приложение 3) После проведения школьной реформы, которая шла по пути упрощения, школьное обучение получило следующий вид: девочки после 4 лет обучения в народной школе могли перейти в старшую школу, где на пятом году обучения выделялись две специализации (языковая и ествественно-научная), либо же 6 лет обучения переходить в реальные (конструктивные) школы; юношам предлагалась почти та же схема, затем различеиме, что после 6 лет обучения они могли перейти в гимназию (приложение 4) [15]. Как видно, национал-социалисты пошли по пути сокращения существующих форм учебных заведений, выделяя только под конец обучения отдельные специализации, сократив срок обучения в школе с 13 до 12 лет. Кроме этого они смогли воплотить в жизнь идею о национал-социалистическом воспитании женщины, в определенной мере сократив женские формы школ (гимназия стала сугубо мужским учебным заведением) . Но тем не менее даже после проведенной реформы, новые виды школ не могли полностью обеспечить государственные и партийные органы новыми кадрами. Всвязи с этим гораздо большее значение в рамках школьной политики национал-социализма придается элитарным учебным заведениям. Важнейшим принципом этих заведений было создание нового слоя функционеров и проведение замен в руководстве партии, государстве , армии и других областях жизни. Пути создания их были различными, с одной стороны, партия и вермахт могли оказывать на них влияние после некоторых преобразований (Национально-политические воспитательные учреждения), с другой стороны, они могли создаваться совместно НСДАП и Гитлерюгендом (Школы Адольфа Гитлера). При этом каждый из типов рассматривался курирующим учреждением как собственная “кузница кадров”. Из этого можно сделать вывод, что не смотря на мировоззренческо- унифицированные рамки, в школьной политике интересы различных общественных и политических сил Третьего рейха не совпадали[16]. Национально-политические воспитательные учреждения были элитарными школами “Третьего Рейха”. Ученики - юнгманы воспитывались в них исключительно в национал-социалистическом духе. Их воспитание считалось солдатским не только в силу своей строгости и муштры, но и сами юнгманы считались "политическими солдатами" Третьего рейха. Национально-политические воспитательные учреждения нередко путают со Школами Адольфа Гитлера, которые отличались как по учебной программе, так и по целевым установкам самого процесса обучения. Первые Национально-политические воспитательные заведения были созданы сразу же после прихода национал-социалистов к власти, 20 апреля 1933 г. Они создавались на базе государственных учебных заведений и интернатов , которые со времени Веймарской республики давали образование с военным уклоном. По учебной программе они походили на немецкую обер-школу и были подчинены непосредственно имперскому министру науки, воспитания и народного образования Русту. Изначально Национально-политические воспитательные заведения планировались как военные учебные заведения Третьего рейха. И Руст юнгманам Наполас не раз подчеркивал ,что многие великие люди, в том числе фельдмаршал Гинденбург, были кадетами. [17]В противоположность им Школы Адольфа Гитлера создавались национал-социалистическим руководством как чисто партийные учебные заведение. При этом основание Школ Адольфа Гитлера происходило в противовес Национально-политическим воспитательным заведениям - конкуренция была характерным явлениям для национал-социалистической школьной политики[18]. В данной ситуации подчинение Школ Адольфа Гитлера имперскому министру Русту было не выгодным , и они находились в подчинении имперского организационного руководителя НСДАП - Лея. По мнению же Руста именно в Национально-политических воспитательных заведениях должно было происходить формирование будущих “политических лидеров”. Конкуренция также проходила в отношении дальнейшей судьбы выпускников этих учебных заведений. Руст настаивал , чтобы в “Национал- социалистические Орденсбурги” попадали именно выпускники Национально-политических воспитательных заведений, а Лей- чтобы выпускники Школ Адольфа Гитлера[19]. Различались также и способы обучения. Если в Национально- политические воспитательные учебные заведения юнгманы поступали после недельных экзаменов и проверок с возможностью последующего отчисления за неуспеваемость, то в Школах Адольфа Гитлера не существовало никаких экзаменов , а условием поступления было ходатайство местного руководства партии и Гитлерюгенда. При этом сам ребенок должен был происходить из политически благонадежной и расовополноценной семьи. После 6 лет обучения ученики Школ Адольфа Гитлера получали диплом, который соответствовал аттестату зрелости Национально-политических воспитательных заведений и немецких обер-школ[20]. В зависимости от того, как обе системы учреждений заботились об отборе и успеваемости своих учеников, достаточно четко видна разница в целевых установках обучения: юнгманы Национально- политических воспитательных заведений могли выбирать для себя в дальнейшем любую профессию, например , изучаемую ими юриспруденцию, медицину или филологию, в то время как ученики Школ Адольфа Гитлера готовились исключительно к партийной работе. В узком смысле партия не могла повлиять на Национально- политические воспитательные заведения. Ни гауляйтер, ни другие партийные инстанции не могли оказать непосредственное влияние на Национально-политические воспитательные заведения. Они даже не значились в организационной книге НСДАП. Массовый прием юнгманов в Гитлерюгенд и юнгфольк начал происходить только на основании закона “О молодежи” от 1936 г. и происходил в большей степени формально, так как эти учебные заведения не подчинялись никакой инстанции или структуре Гитлерюгенда. В плане воспитания и обучения юнгман был ответственен лишь перед руководством конкретного Национально-политического воспитательного заведения. Поэтому вполне логично, что целью воспитания в Школах Адольфа Гитлера было становление убежденных национал-социалистов, укрепляющих властью государство и работающих в инстанциях НСДАП, а в Национально-политических воспитательных учреждениях, на первом месте стояло формирование гражданского и общественного профессионализма[21]. По предложению Руста, который в феврале 1933 г. становится прусским министром по делам образования и религии, идет открытие первых трех Национально-политических воспитательных заведений. Предложение о превращении некоторых учебных заведений в Пруссии исходит от Иоахима Хаупта, поддержанного широкими кругами преподавателей. Национально-политическое воспитательное заведение планировалось как школа нового типа, в центре которой лежало бы воспитание в национал-социалистическом духе. Большая часть преподавателей из государственно-учебных заведений готова была сотрудничать с НСДАП в этом новом проекте. Хаупт соединил в Национально- политическом воспитательном заведении типично немецкие военные интернаты и английскую публичную школу, поставив во главу угла не воспитание личности, а веру и преданность вождю[22]. Теоретиками национал- социалистической педагогики отмечалась определенная схожесть образовательных элитарных заведений для молодежи в Германии и Англии. “Английская публичная школа занимается планомерным возведением общественных форм. Мальчик забирается из семьи. Только в отрыве от родителей он может самостоятельно формировать в среде сверстников свои принципы и позиции. Только в авторитарной среде он может обучиться приказывать и подчиняться. В своих действиях он начинает опираться и руководствоваться традициями, неписанными законами жизни, осознанием собственной ответственности за честь, боль и благо подчиненных”. Этим привлекают национал-социалистов английские публичные школы. [23] Ведение занятий, естественно, передавалось в руки профессиональных педагогов. Таким образом ,те люди, которые становились руководителями этих учреждений и те преподаватели, которые вели занятия, определили стиль Национально-политических воспитательных заведений. Сначала не имелось ни учебных программ, ни служебных инструкций, что давало руководителям первых Наполас чрезвычайное право самим набирать преподавательский корпус и обучаемую молодежь, что способствовало некоторым педагогическим экспериментам. Вначале в первых Наполас проходили даже педагогические дискуссии в отношении проводимой унификации образования. В чем же состояла особенность новой идеи воспитания? Сам Гитлер по этому поводу говорил следующее : "Воспитание должно ставить перед собой цель сделать их тела гибкими, характеры твердыми, а умы холодными"[24].По его замыслу воспитанная в Наполас молодежь должна стать образцом для всей Германии, после чего опыт Национально- политических воспитательных заведений должен быть распространен на всю систему образования[25]. В Национально-политических воспитательных заведениях по замыслу учредителей ( Руст, Хаупт) должны были слиться воедино традиции прусских кадетских училищ с воспитательными предметами английской публичной школы. Они, естественно, должны были ощутить на себе национал- социалистическую интерпретацию, так как ни прусский консерватизм, ни английский либерализм не могли устроить создателей Наполас. Их конечной целью являлось создание мировоззренчески выверенного национал- социалистического руководства во все сферы жизни. Это получило название “национал- социалистический вид”. Теоретики национал- социалистической педагогики подчеркивали , что именно в Наполас наиболее полно воплощаются принципы национал- социалистической педагогики, где во главу ставится не обучение, а формирование характера. “Национал- социалистический вид определяется не знаниями или навыками, а способностью применить эти навыки и знания для службы на пользу государства и борьбы за национал- социализм”.[26]Таким образом, планировалось оживление солдатского духа кадетских учреждений и воспитание юнгманов “к мужеству, сознанию долга и простоте” и верностью девизу Мольтке ”Много исполняют, мало выступают, являются большим, чем кажутся”. Английская публичная школа привлекала нацистов тем спортивным воспитанием, которое там проводилось. Одновременно учредители ссылались на книгу ”Моя борьба” Адольфа Гитлера, где давалась установка на развитие характера , содействие воле и решительности. Несколько позже Гитлер убеждается в том, что воспитательные максимы Наполас и Школ Адольфа Гитлера (физическая жесткость, твердый склад характера, умственная эластичность)можно переносить на всю немецкую молодежь. Развитие Национально-политических воспитательных учреждений приводило к тому, что их консервативные и либеральные черты отступали перед идеей воспитания политического солдата[27]. Основным вопросом общего воспитания в Наполас долны были стать учебные задания. Наряду с повышенными требованиями в области физического совершенствования планировалась одновременно гарантия воспитания характера . Руст закладывал новые принципы воспитания - формирование характера, тела и всей жизни. Этой воспитательной форме придавали большое значение, так как она объединяла воедино семью, школу и Гитлерюгенд. Общее воспитание должно было предполагать также и научное образование , которое должно было формировать богатые знания, посещение и выполнение служебных поручений и спортивные занятия. Программа обучения предусматривала поездки по всей стране и выезды за границу, обмен с зарубежными учениками, с промышленной практикой и посещением различных служб. Восьмилетнее образование должно было заканчиваться экзаменами на получение аттестата зрелости. От юнгманов ожидалось, что они передадут национал-социалистическое мировоззрение на все области жизни и всегда будут готовы “к службе в государстве и к борьбе за национал-социализм” Снова и снова в документах Наполас указывается на то , что созданный тип политических солдат должен был определить новую традицию руководства. Вместе с этим отчетливо прослеживается господство политики над педагогикой[28]. Как отмечалось выше, в 1933 г. происходит преобразование трех государственных учебных заведений (Плен, Кеслин, Потсдам) в Национально-политические воспитательные заведения; в 1934 г. происходит создание следующих Наполас , работавших как школы-интернаты. Говоря о первом в Германии Наполас -заведении в Плене, восточно -гольдштинская ежедневная газета опубликовала 21 апреля 1933 г. обращение имперского комиссара Руста, посвященное тому, что в связи с национальной революцией три кадетских корпуса в Плене , Кослине и Потсдаме преобразуются в Национально-политические воспитательные заведения. При этом в них должен был обновиться учительский корпус. “При отборе преподавателей, - писал Руст, - необходимо применять соответствующие меры, обновляется также план занятий. Школьной униформой является форма гитлеровского образца"[29]. Из скупых сообщений в обращении Руста вряд ли можно увидеть четкий предлагаемый план реорганизации в Национально-политические воспитательные заведения. Этот период существования Наполас характеризует следующий факт. В течение некоторого времени для руководства Наполас в Плене не могли подобрать руководителя. Исполняющий обязанности директора только что созданного заведения Генрих Рипер получал самые противоречивые указания в отношении своей деятельности. (Кстати во время одного из докладов в Берлине он настаивал на том, чтобы ввести для всех школьников единую униформу, которой могла бы стать униформа Гитлерюгенда , а так же включить в школьное обучение национально-политические предметы - это было сделано несколько позже). В то время как министерский совет ищет кандидатуру директора для Наполас в Плене , Рипер встречает своего старого знакомого , бывшего майора полиции, а в 1933 г. штандартенфюрера СА - Германа Брунка. Его кандидатура получает одобрение в Берлине. А с 27 мая 1933 г. он начинает руководить заведением в Плене. Его деятельность приобретает весьма активный характер. Сразу же упраздняются цветные фуражки кадетов, подчеркивающие их социальное происхождение. “Классовое мышление подлежало изжитию”,и единая форма должна была подчеркнуть стремление к “народному сообществу”[30]. С августа 1933 г. юнгманы Наполас начинают носить форму Гитлерюгенда без знаков различия, а с 1934 г. -ниформу оливкового цвета. Но в 1936 г., в связи с принятием закона “О молодежи”, снова возвращается униформа Гитлерюгенда. В отборе преподавателей руководство Наполас ориентировалось прежде всего на политический и расовый аспекты. Но юнгманы,попав в Наполас , нередко покидали ее стены. Так, только в течение 1933 г. заведение в Плене оставило около 50 обучавшихся. Меняется и преподавательский состав. В том же заведении из 25 учителей, ведших предметы в 1932-1933 гг., к 1934 г. остается всего лишь 7 человек[31]. Появляется и еще один специфический аспект деятельности Наполас на их первом периоде - рост напряженности между юнгманами и учениками, продолжавшими обучаться в том же заведении. Посещая ряд одних и тех же предметов , обыкновенные школьники чувствовали себя людьми второго сорта, так как не носили никакой формы. Руководство Наполас пыталось снять эту проблему, сокращая число учеников и увеличивая количество юнгманов. Но окончательно эта проблема была решена лишь в 1935 г., когда в Наполас остались лишь юнгманы, а школьники были вынуждены посещать другую школу. Но увеличивая число юнгманов , руководство Наполас столкнулось с новой проблемой - у большинства юнгманов родительские дома лежали нередко в 10-20 километрах от заведения, а значит Наполас необходимо создавать как заведения -интернаты. Наполас изначально создавались как мужские заведения, поэтому к весне 1934 г. все женщины-учителя и школьницы были удалены[32]. Далее создание новых заведений происходит по образцу Национально-политических воспитательных заведений в Ораништайне и Штуме. Поскольку заведение в Ориништанйе было первым из Наполас, которому прусский министр образования предоставил значительные средства, оно имело большое значение для организации следующих Наполас , в частности в вопросе соблюдения чистоты и норм гигиены в помещениях и спальнях. Рабочие помещения, актовый зал, концертный зал и общие помещения должны были , по мысли создателей этого заведения, способствовать повышению успеваемости у юнгманов. “Вид прусского кадетского учреждения был основательно изменен: жилые помещения были перестроены в стиле, близком к готике и романтизму... Более свежий жизненный дух, усиленное питание отодвинули тени прошлого. Здесь все по-национал-социалистически просто. Здесь идет опора не на старые формы. Мы берем только здоровые традиции, чтобы с гордостью и восхищением смотреть вперед"- так писалось в специализированном издании Наполас о только что отремонтированном здании в Ораништайне[33]. Со временем программа обучения юнгманов значительно расширяется и обновляется , где придается особое значение естественно- научным дисциплинам. Так, на уроках биологии в распоряжении юнгманов были микроскопы, они могли даже ставить собственные научные опыты. Одновременно с этим увеличивается и физическая нагрузка на обучавшихся в Наполас. Так, в Ораништайне в распоряжении юнгманов былине только спортзал и бассейн, но и игровые поля, гаражи, конюшни, лодочная станция. С расширением роли спорта у юнгманов приобретает особое значение верховая езда . Был переделан также лазарет, в который было поставлено новое оборудование и он соответствовал последнему слову техники и науки того времени. Была произведена реконструкция предфасадной площади замка и внутреннего двора, были расширены парковая зона и сад вокруг заведения. Была завершена уже в 1934 г. перестройка самого здания Наполас. В том же году в нем уже обучалось 100 юнгманов всех возрастов. В 1936 г. было произведено увеличение количества обучавшихся, которое достигло 250 человек.[34]. Как следует из документов, юнгманы, сохраняя кадетские традиции прошлого, хотели наполнить их новыми идеями и выступать как “независимые культурные носители национал-социалистического духа”. В Штуме в Наполас были переделаны пустующие казармы, которые по мнению руководства, должны были соответствовать воспитательным представлениям национал-социализма. “Все воспитание в Наполас имеет своей задачей придание политической формы людям... и помочь им также принимать в трудных ситуация правильное политическое решение”. Эта фраза взята из юбилейного сборника 18 ноября 1938 г. к пятилетию Наполас в Штуме. В нем содержится вполне правомочная мысль, что занятия и служба в Наполас определяются прежде всего “политическим обучением”[35]. По учебной и научной программе Национально-политические воспитательные заведения являлись элитарными обер-школами. Естественно при этом , стоит также учитывать те специфические предметы политического характера и то, что все предметы имели политическую ориентацию , предопределенную характером национал-социализма. Программа для юнгманов старшего возраста выглядела приблизительно следующим образом: немецкий - 4 часа в неделю, история -3, география - 2, латинский - 4, английский - 5, математика -3, физика- 2, химия - 5, биология - 2, искусство - 2, музыка - 1, спорт - 5[36]. Итого, как мы видим, в неделю юнгманы Наполас имели около 40 часов занятий, что значительно превышает уровень занятий обыкновенной немецкой обер-школы, приближаясь к высшим учебным заведениям. Различие в учебных программах позволяет увидеть учебный план Потсдамского Наполас, делавшего большую ставку на воспитание , а не на формирование знаний, где количество учебных часов в неделю не превышало 32[37] (приложение 5). В отношении составления учебных планов необходимо подчеркнуть, что руководство Наполас требовало проявлять “ особую тщательность при обустройстве внутренней обстановки (заведений) и отборе преподавателей”. В первую очередь преподаватель должен был быть “преисполнен мыслями о новом государстве, и быть не только талантливым воспитателем, но являться воплощением национал-социалистической идеи”. Особенность Национально-политических воспитательных заведений осознавалась руководством партии, и поэтому “школа для будущих руководителей не должна являться казармой , где юнгманы с утра до вечера работают как автоматы”. Кроме наличия свободного времени у юнгманов, положительным моментом может являться также осуществление специализации, которая должна была начинаться у обучавшихся старшего возраста. Предполагалось четыре общих направления учебной специализации: 1) гуманитарная специализация с изучением древних языков (греческий, латынь); 2) математическая и естественно научная специализация; 3) лингвистическая специализация с изучением иностранных языков (французский, испанский, русский); 4) искусствоведческо-эстетическое направление специализации.[38] Стоит отметить, что в отдельных Национально-политических воспитательных заведениях, которым была дана большая свобода для проведения эксперимента, роль спорта и эстетического воспитания могла быть различной. Весьма существенно отличалась от старых немецких гимназий и сама система уроков и расписания . В первой половине дня в Наполас шли занятия по предметам с интеллектуальной нагрузкой ,затем шли занятия по эстетическому воспитанию, и затем спортивные занятия. Таким образом, юнгманы не находились в одной аудитории продолжительное время, постоянно перемещаясь по зданию. Неплохой идеей также были ремесленные занятия. Так юнгманы подробно рассматривали все то, что было связано со строительством, начиная с характеристик материалов, их применения, заканчивая культурно-историческим рассмотрением отдельных памятников архитектуры[39]. Основные понятия для политически -мировоззренческой веры , которая все сильнее и сильнее укреплялась в сознании юнгманов, вырабатывались на основе “Моей борьбы” Гитлера, ”Мифа 20 века” Розенберга и пионеров “новых фелькише ценностей” - Ницше, Лагарда, Чемберлена. В предпоследний год обучения, когда юнгманы считались уже достаточно воспитанными в духе национал-социализма, они могли получить на руки произведения политических противников национал-социализма. Это могли быть сионисты, большевики, либералы, католические авторы либо “монархисты-реакционеры”. При их прочтении юнгманы должны были выискивать пути и средства опровержения прочитанного. Естественно , это являлось еще одним пропагандистским трюком, так как речь шла не о глубоком или вдумчивом изучении и оппонировании , но о поиске наиболее удобных путей для компроментирования и очернения автора. Наряду с занятиями и особенностью мировоззренческого обучения, остается открытым вопрос о значении служебной формы. В разных заведениях она была различной ,из-за чего велись острые дискуссии. Показательно , что в одних Наполас юнгманы обращались друг к другу на “ты”, а в некоторых исключительно на”Вы”. В заведениях был также различный внутренний распорядок, который колебался от совсем слабых форм контроля до муштры[40]. Позже руководители и воспитатели юнгманов высказывали весьма живую заинтересованность в координации и унификации внутреннего распорядка в различных Наполас. В сообщениях о деятельности Национально-политического воспитательного заведения в Ораништайне присутствуют в среднем 3-6 важнейших событий месяца, которые обычно выделялись из обыкновенного служебного распорядка. Если посмотреть, каковы эти события , то сразу видно, что в большинстве своем это спортивные и военно-спортивные мероприятия: соревнования между отдельными Наполас и другими молодежными группами, учениками английских публичных школ. Нельзя избавиться от ощущения, что руководство Национально-политических воспитательных заведений было весьма озабочено признанием своих учреждений этими школами. Наряду со спортивными мероприятиями в глаза бросается большое количество празднеств. Немного меньше идет количество производственно-торжественных собраний. Имеются так же сведения об участии юнгманов в сельских праздниках. Нередким случаем были приезды приемных родителей на шахты, где проходили практику юнгманы ( на время обучения в Наполас, юнгманы получали приемных родителей , что должно было усилить чувство связи с различными социальными слоями). Итак, если говорить о характеристике Национально-политических воспитательных заведений, то можно увидеть яркий пример амбивалнтного явления в культурной жизни Германии. С одной стороны, в Наполас упразднялись все демократические элементы , характерные для государственных школ - родительские комитеты, советы учителей. С другой, стороны в рамках Наполас идет развитие школьного самоуправления, где в период национал-социалистической диктатуры по сравнению с периодом Веймарской республики виден явный прогресс. Юнгманы участвовали не только в раздаче учебных пособий, но и могли сами выполнять различные организационные задачи и поручения внутри воспитательного заведения ( при этом не стоит забывать, что сами эти задачи ставились исключительно национал-социалистическим руководством). Принцип определенной самостоятельности у юнгманов вполне вписывается в рамки воспитания у будущей элиты способности принимать решения, что соответствовало национал-социалистическому фюрер-принципу. Кроме этого несомненно негативным моментом в деятельности Наполас являлись слишком ранний отрыв детей от семьи и односторонняя политическая и культурная индоктринация. Но с другой стороны, стоит отметить то, что в Наполас принимались наиболее незаурядные юноши, где им предоставлялась более интересная и содержательная учебная программа. В процессе обучения юнгманы получали разносторонние глубокие знания. Юнгманы смогли пройти практическую подготовку на селе и на различных предприятиях Германии, что позже получило широчайшее распространение в ГДР[41]. Говоря о фазах становления и развития Наполас можно выделить две стадии: -1933-1935 гг., когда происходит становление Наполас, выработка ведущих идей , положенных в основание заведений; - 1936-1940 гг., характеризуются прекращением строительства новых Наполас и подготовкой новых поколений руководителей для всех сфер жизни. Возникновение другого типа элитарных школ, Школ Адольфа Гитлера, нельзя рассматривать как результат планирования новых старших учебных заведений, которые должны были готовить партийное руководство. Это было попыткой создать параллельно с Национально-политическими воспитательными заведениями систему школьных учреждений, которые контролировались бы не государством, а исключительно партией. Эта школьная система должна была служить не формированию определенных знаний, а проводить постоянный отбор и формировать корпус партийных функционеров, контролирующих всю общественную жизнь, в частности трудовые процессы[42]. Для воспитания и образования корпуса функционеров партии, Немецкого трудового фронта и прочих структур изначально планировалось создание трех "Национал- социалистических Орденсбругов" (орденских замков) : В Уресинзее, Фогельзанге и Зонтхоффене. Их строительство должно было вестись на средства, выделенные Немецким трудовым фронтом, поскольку имперское казначейство отказывалось финансировать данный проект[43]. Эти планы претерпели небольшую коррективу, так как 24 апреля 1936 г. Гитлер охарактеризовал их не как Орденсбурги, а как "первые три школы", которые позже должны стать "мировоззренческим и умственным центром большинства гау"[44]. Подобная интерпретация во многом противоречила тому, что планировал сам Лей. В Орденсбургах должны были, по его планам, располагаться станции трехлетнего обучения, которое предполагалось для взрослой молодежи в возрасте 23-25 лет. Кроме этого сами станции не планировалось делать большими агитационными центрами ( это подчеркивалось еще и тем, что места, выбранные для постройки, содействовали, по словам Лея, "монастырской уединенности"[45]). Некоторое время спустя Лей был готов воплотить в жизнь новые предложения Гитлера. Одновременно в каждом из замков было проведено расширение, достаточное для того чтобы принимать до 1 тысячи учащихся и до 500 человек обслуживающего персонала и преподавателей. В добавок к этому Лей развивает идею о создании вблизи замков отелей "Силы через радость" на 2000 мест каждый. Таким образом, "монастырская уединенность" благодаря желающим отдохнуть преобразовывалась в "центры". Как видно, Лей быстро сменил свое мнение о предназначении этих новых объектов. Еще в феврале 1936 г. Лей в своей книге "Путь к Орденсбургу" определенно отказывался от какого-либо пересмотра идеи подготовки "партийных юнкеров". В апреле 1936 г. продолжается расширение строительных работ, а в мае 1936 г. Орденсбругам придается статус национал-социалистических служебных школ. Точка зрения на подготовку юнкеров выразилась в "Плане поколений", который летом 1936 г. Лей охарактеризовал как "партийное общежитие и воспитание последователей фюрера"[46]. Этот план охватывал фактически все слои молодежи и согласно критериям предполагал две ступени: отбор для "гаубургов" (замков гау) и отбор для "крайсбургов" (окружных замков). Однако, подробный механизм самого отбора не был разработан. Лей смог объединить в данном проекте две идеи: во-первых, строительство общежитий, во-вторых, использование их в качестве школ. При этом он планировал, что строительство будет финансироваться Главным управлением коммунальной политики через подчиненное ему Немецкое общественное собрание. Это позволило бы забрать у государства контроль над этими школами и передать его местным структурам партии. Данный проект начал осуществляться только в 1938 г., когда были построены первые общежития, которые выполняли функцию школ. Однако в 1941 г. было принято решение о прекращении данной практики, и об использовании их в качестве школ не могло быть и речи[47]. Позже Лей приходит к мысли, что данные учебные заведения должны осуществлять свою деятельность в форме интернатов. Они должны были занять место планируемых ранее "крайсбругов" и характеризовались Леем как "окружные Национально-политические воспитательные заведения", в которые должны были отбираться школьники для продолжения своего обучения уже в рамках "гаубургов". Окончание их обучения планировалось в возрасте 18 лет. После этого предполагалась сдача экзаменов на аттестат зрелости. После прохождения трудовой повинности и воинской службы планировалось, что выпускники будут обучаться практическим профессиям. Эти идеи были изложены в несколько спонтанном выступлении перед журналистами 23 ноября 1938 г в Зонтхоффене, в нем были соединены догматы национал-социализма со своими обширными планами. Интересен тот факт, что пресса охотно сообщила об идеях Лея, нежели о двухчасовой речи Гитлера, которая была произнесена там же и в то же время. В этой речи Гитлер охарактеризовал Орденсбурги как "общественные школы партии". "Фелькише беобахтер" в статье под названием "Путь воспитания через национал- социалистический отбор руководителей" подробно изложил все сказанное. Одновременно с этим английские журналисты ограничились лишь ироничными замечаниями по этому поводу[48]. Репортер "Фелькише беобахтер" отмечал, что "доктор Лей обосновал предлагаемую систему так смело, так ясно, логично и просто". Хотелось бы заметить, что Гитлер в очередной раз внес коррективы в планы Лея. Изначально не предполагался отбор учащихся в планируемые заведения, и Гитлер был прекрасно осведомлен о планах Лея. Но тем не менее, следующая фраза Гитлера стала очередной основополагающей идей создаваемых учебных заведений. "Никакой политический лидер не будет назначаться в будущем на государственные и партийные должности, если он не прошел этой школы. В этом и заключается отбор руководителей - самых умелых, крепких и компетентных". Именно на этой встрече ярко проявилось стремление к узурпации партией государственных структур. Занятие государственных должностей ставилось в зависимость от посещения партийных Орденсбургов, а отбор, производимый в школе, заменялся чисто партийной "Селекцией". "После того, как каждое из подразделений проведет среди своей молодежи отбор наиболее талантливых, после того, как их проверят и отсеют в округе, будет проведено освидетельствование их профессиональности. Особенно строгим образом будет проверяться их физическое здоровье". Критерии отбора не уточнялись, но зато было замечено, что образование на себя берет партия, и на родителей, чьи дети попадут в эти учреждения, не будет возложена оплата[49]. Итогом развития этих представлений и стала идея о создании Школ Адольфа Гитлера. Школы Адольфа Гитлера должны были возникнуть в 32 гау. Говоря о предполагаемой численности этих школ, нельзя точно сказать, какой она планировалась, но Лей рассчитывал на ежегодный приход четырех тысяч человек. После описания школьной жизни в этих заведениях как "семи годах испытания к жизни", он утверждал: "Ежегодно Школы Адольфа Гитлера будут выпускать четыре тысячи молодых людей, но только тысяча из них перейдут на следующую ступень, в Орденсбурги. И только лучшие, сильнейшие из них должны стать в Орденсбургах подлинной элитой немецкой молодежи"[50]. Как видно , что только тысяча человек ежегодно должна была попасть в Орденсбруги и закончить их через пять лет. А также четко видно, что юнкера Орденсбургов должны были отбираться только из выпускников Школ Адольфа Гитлера. "План воспитания в Орденсбургах, в которых на протяжении четырех лет осуществляется суровое физическое и многостороннее умственное обучение, распространяется на все замки национал- социалистического движения и опирается на особенности строения этих зданий… Если кандидаты оправдали себя, то они переходят на полтора года в "гаубург". В течение двух зим они пребывают в горах , которые будут прививать им при лыжных спусках и альпинистских подъемах мужество, выносливость, физическую силу . Последние полгода они проведут в Орденсбурге, который возник на востоке близ Мариенбурга. Он будет местом окончательного умственного и политического отбора"[51]. Хотя первый учебный курс в Орденсбругах планировался в течение трех лет, он был закончен в течение года. Несмотря на это Лей предложил еще дополнительный год обучения, так называемый "последний этап". "Следующей и высшей ступенью этой системы воспитания, которая достигается после всех предыдущих испытаний и вторичного отбора, является высшая школа партии, создаваемая как гарант национал- социалистического мировоззрения в Химзее". Эта трактовка противоречила устоявшейся системе, поскольку высшими учебными партийными заведениями являлись научно- исследовательский институт, которым руководил Розенберг, и образовательные лагеря для учителей и активистов партийных структур[52]. Лей заканчивал свое выступление объявлением о строительстве отелей "Силы через радость": "Две тысячи гостей в течении семи дней смогут не только отдохнуть среди великолепных ландшафтов, но близко и товарищески пообщаться с кандидатами в высшее руководство, которые не пользуются закрытым от народа образованием, а находятся среди народа. Так, в течение года два миллиона человек смогут побывать в Орденсбургах". Ту бездумность , с которой работал Лей и насколько он легко он мог менять свои планы , ориентируясь на "догматические" высказывания Гитлера, показывает распоряжение "О конструктивных школах", которые интересны как промежуточный этап между проектами общежитий лета 1936 г. и возникновением Школ Адольфа Гитлера. "Конструктивные школы партии" должны были создаваться по образцу Наполас. Но при подготовке уставных документов была проявлена явная небрежность. С одной стороны, они провозглашались учреждениями по подготовке руководящего корпуса, которые учреждались государством и подчинялись партии, а с другой стороны, в уставах они характеризовались как "носители суверенного права[53]". Когда это противоречие вскрылось Лей заметил, что "они ( учащиеся новых заведений - от автора) должны быть прежде всего мужчинами и настоящими национал-социалистами, а все остальное является второстепенным". На этом внутренние противоречия не заканчивались: с одной стороны, отбор учеников хотели поручить партийным структурам , с другой стороны, провозглашалось, что образцом формирования ученического корпуса станет Наполас в Плёне , где важным был не партийный отбор , а сдача экзаменов. Кроме этого, неоднократно подчеркивалось, что обучение будет бесплатным, но при этом говорилось о том, что будут собираться определенные средства с родителей, как это было организовано в Наполас[54]. Окончательное закрепление планов и нового типа учебных заведений было закреплено в шести принципах, подписанных Леем и Ширахом, которые были опубликованы пресс-службой имперского молодежного руководителя 19 января 1937 г[55]. В первом принципе провозглашалось, что Школы Адольфа Гитлера являются структурной единицей Гитлерюгенда, но за Леем остается формирование учебной программы и обеспечение учебными материалами. Четко были обозначены возрастные рамки будущих учеников - с 12 до 18 лет. По окончании Школы Адольфа Гитлера выпускники получали аттестат, соответствующий аттестату зрелости государственного образца. Поступить же в Школу могли только те юноши, которые смогли зарекомендовать себя в "юнгфольке" и получить рекомендацию от местного партийного руководства. Кроме этого именно гауляйтерам НСДАП формально принадлежал контроль за Школами[56]. Эти принципы базировались на соглашении с Рустом "о взаимной компетенции государства и партии в конструктивных школах", подписанном за полгода до этого. То есть за государством все-таки оставляли контроль за назначением преподавателей и проведением выпускных экзаменов. Когда Гитлеру были представлены меморандум о создании новых школ и выработанные принципы их функционирования , он постановил, чтобы новые учебные заведения носили его имя (идея Шираха) и предшествовали поступлению в Орденсбруги (идея Лея). Стоит заметить, что само название новых школ противоречило манифесту от 1 сентября 1933 г., по которому учебные заведения получали имя Адольфа Гитлера только за исключительные заслуги. Этим шагом Гитлер подчеркнул, насколько были значимы для него новые учебные заведения. Как видно, компетенция управления Школами Адольфа Гитлера разделялась между различными структурами. Упомянутый в "Шести принципах" контроль со стороны гауляйтера оставался долгое время незначительным, и речь скорее можно было вести об общем надзоре, который ограничивался контролем за политической стороной жизни Школ. Более того отбор преподавателей и формирование учебных планов и программ так и не был закреплен какими-либо директивами, что приводило к существенным разногласиям между различными структурами. Альфред Розенберг, ответственный "за мировоззренческое обучение", не проявил никакого интереса к формированию учебных планов Школ Адольфа Гитлера. В противовес ему служебные полномочия со стороны имперского организационного руководства НСДАП были подробно прописаны и осуществлялись местными структурами партии[57]. Кроме этого, управление Школами было отделено от финансирования. Строительство новых зданий Школ Адольфа Гитлера вменялось в обязанности финансово-экономическому отделу Немецкого трудового фронта. Более того, управление школами , которое должно было осуществляться партийными структурами, постепенно переходило в руки Немецкого трудового фронта. Подтверждением этому может служить тот факт, что все медицинское обследование учеников и преподавателей осуществлялось руководством фронта, а не аппаратом гауляйтеров. То есть не смотря на то, что согласно "Шести принципам" Школы Адольфа Гитлера являлись структурой Гитлерюгенда, реально они управлялись руководством Немецкого трудового фронта. Хотя это и не давало независимого от имперского казначейства бюджета Школ, руководство Гитлерюгенда было в определенной мере заинтересовано в подобной ситуации, поскольку могло выдавать деятельность Школ за свои собственные результаты. Стоит заметить, что в то время как Наполас удавалось избежать какого-либо влияния со стороны государственных и партийных структур, соблюдая определенную самостоятельность, Школы Адольфа Гитлера являли собой полную противоположность. Хотя имперский руководитель молодежи назначал определенных инспекторов, но их деятельность зависела от множества субъективных факторов, в том числе от благосклонности к ним партийных структур, и их роль вряд ли могла сравниться с ролью Хайсмайера, курирующего Наполас. Говоря об отборе кадров, который проводился в рамках школьной системы Третьего рейха, необходимо отметить деятельность вспомогательных школ. Во вспомогательные школы дети попадали, как правило, из народных школ. Задачей этих учебных заведений являлось “освобождение (от неполноценных, по мнению нацистов, детей- от автора) народной школы, способствование государственным мероприятиям по заботе о расе и наследственности” .О направленных во вспомогательные школы детях говорилось, что необходимо “воспитать соответствующими способами силы и способности детей, чтобы они позже могли стать полноценными членами народного сообщества” В своем приказе от 6 июля 1935 г. Руст указывает прусскому школьному управлению на особое расово-политическое значение вспомогательных школ, подчеркивая , что продолжение обучения слаборазвитых детей в народных школах является “нарушением заботы о расе ... и несоблюдением обязательных школьных требований”[58]. Задачи и структуру вспомогательных школ для Пруссии определил сам Руст, закрепив эти моменты в своем постановлении от 27 апреля 1938 г. Если по достижении школьного возраста в течении первого полугодия обучения дети не могли справиться с учебными заданиями в силу своих умственных и физических ограничений ,они оставались еще на одни год в пером классе народной школы. По истечении этого срока , если дети также не могли справиться с поставленными задачами, окружной школьный совет проводил медицинское ,педагогическое и психиатрическое обследование и решал вопрос о направлении этих детей во вспомогательную школу . Если же ребенок показал , что и во вспомогательной школе он не может справиться с поставленными задачами ,после двух лет пребывания в ней он мог быть передан на особое попечение родителям или государству. Подобное решение принималось, как правило, обер-президентом земельного правительства. После принятия в 1938 г. нового имперского закона “Об обязательном образовании” была заложена единая модель вспомогательных школ для всей Германии. Стоит заметить, что все рассуждения национал-социалистических педагогов о планируемом включении отсталых детей в “народное сообщество” были не более, чем блефом . На самом деле судьба этих детей по представленному Гитлеру обзору, подготовленному имперским управлением здравоохранения была предрешена. 12 декабря 1935 г. Руст подписывает указ о проведении стерилизации детей, обучающихся во вспомогательных школах[59]. Определенное развитие система вспомогательных школ получает в 1942 г., когда министерство воспитания выпускает предписание от 18 февраля 1942 г., в котором постановляет создание наряду со вспомогательными школами “особых школ” - для немых, слепых, глухих и умственно отсталых детей[60]. Задачей этих учебных заведений, также как и вспомогательных школ является “народно- биологический отбор”, который был заложен в имперском законе “О предотвращении наследственно больного потомства” от 14 июня 1933 г. В связи с этим можно смело сказать, что работа вспомогательных школ служила не личной адаптации учеников, а созданию видимости их включения в “народное сообщество”. Это ярко демонстрирует высказывание референта имперского министерства воспитания, отвечавшего за вспомогательные школы: “В противовес индивидуалистическим устремлениям прошлого, которые слишком рьяно выступали за дорогостоящее попечение слаборазвитых детей, а потому в их адрес раздавалась справедливая критика, нынешние задачи , содержание и воспитательная воля исходят только из интересов всего народа. Отсюда, вытекают имманентные задачи (вспомогательных школ - от автора) : обеспечение народными школами заботы о здоровом поколении и предотвращение наследственно-больного потомства...”. Итогом их деятельности должны были стать “желание и возможность воспитанников участвовать в жизни народного сообщества”[61]. Референт НСЛБ имперской специализации V (особые школы) и доцент дрезденского института образования учителей Альфред Ейдт, еще более четко сформулировал задачу вспомогательных школ: “Задача вспомогательных школ в национал-социалистическом государстве состоит не только в воспитании и обучении учеников вспомогательных школ, но и в охвате всех слаборазвитых детей, чтобы в будущем можно было смело заниматься расовой гигиеной будущих поколений немецкого народа”[62]. Как видно из вышесказанного , “включение детей в народное сообщество” уходит на второй план, уступая место необходимости расовой гигиены. Далеко не случайно, что выпускники этих школ так и не смогли найти себе место в жизни в национал- социалистическом государстве. Оценить охват слаборазвитых детей вспомогательными школами позволяют следующие цифры: Год Общее количество школьников во вспомогательных школах Их доля от числа школьников народных школ 1937 85 169 1,1% 1940 103 094 1,21% 1944 112 176 1,35%[63] Исходя из этих цифр, можно смело утверждать, что стерилизация, проведенная в 1935 г. , не только не сократила количество учеников вспомогательных школ. Их число неуклонно росло, как замечал референт имперского министерства по вопросам вспомогательных школ, число обучавшихся в них школьников должно было к концу 40-х гг. составить 2% от общего количества школьников народных школ, то есть около 190-200 тысяч детей[64]. В итоге к 1938 г. сложилась четкая структура, которая могла обеспечить не только социализацию молодежи, но и отбор и подготовку кадров для государственных и партийных органов (приложение 6 ). На основании выше изложенного материала можно выделить три этапа проведения отбора молодежи: 1) в народной школе, где шла "отбраковка" детей не устраивавших нацистский режим своими физическими показателями - они попадали во вспомогательные школы; 2) в общеобразовательной школе, где дети отбирались для обучения в элитарных школьных учебных заведениях , при чем критерием отбора могли служить, как знания (Наполас), так и преданность режиму и "расовая полноценность" (Школы Адольфа Гитлера); 3) в элитарных учебных заведениях, где выпускники готовились к дальнейшему обучению в Орденсбургах. Рассматривая формирование системы отбора молодежи, можно отметить, что фактическая централизация молодежного воспитания, которая была завершена к 1938 г., во многом была оторвана от унификации 1933-1935 гг., в том числе и школьного обучения. В то время как в остальных сферах общественной жизни централизация и унификация совпадали , образуя единый процесс. Такому положению вещей в сфере школьной политики и воспитания способствовало не только отсутствие четкого научного и методического подхода, о чем говорилось выше, но и множество противоречий, которые существовали между отдельными функционерами и политическими структурами.
Также читайте: