NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
24.10.2017 г.
 

"Борьба компетенций" между партийными функционерами в сфере школьного образования

Фактически сразу же после прихода нацистов к власти между отдельными функционерами начались весьма существенные разногласия по вопросам школьной политики. Эти противоречия были связаны не с идейным содержанием политики, а с тем, кто ее будет контролировать . Уже зимой 1933 г. среди учителей начало расти недовольство тем, что ученики старших классов пропускают занятия из-за участия в акциях штурмовиков. Этому посвящена, например, переписка руководства гимназии г. Билефельда с обертруппенфюрером СА, руководителем штурма 6/174, в которой говорится о том, что один из учеников старшей школы пропустил 6 недель (!) занятий, мотивируя это занятостью в штурмовых отрядах[65]. Один из первых подобных конфликтов начался весной 1933 г. и был связан с унификацией учительских объединений. В течение мая 1933 г. НСЛБ и его руководство в ходе проведения унификации учительских объединений сталкиваются с интересами Министерства внутренних дел, что приводит к определенному конфликту между этими структурами. Министр внутренних дел Фрик оспаривал у НСЛБ право объединять учительство как значительную и многочисленную часть служащих в собственную независимую организацию[66] . Отрицательное отношение Фрика к Шемму и НСЛБ увеличивалось прямо пропорционально расширению НСЛБ и превращению ее в массовую организацию. Не последнее слово в развитии этого конфликта сказало создание под руководством Шемма Немецкого воспитательного общества[67]. Уже к моменту проведения Лейпцигского съезда НСЛБ Фрик по сути являлся руководителем чиновничьей организации НСДАП, которой была поручена унификация всех союзов служащих[68], и он был намерен интегрировать учительство в состав Немецкого союза служащих[69]. Через это Фрик предполагал распространить свое влияние на школьную политику, тем более что до появления в 1934 г. Имперского министерства науки, воспитания и народного образования именно Министерство внутренних дел был ответственно за воспитание и образование молодежи. Шемм сразу же прореагировал на устремления Фрика, создав новую организацию, которая служила переходным звеном к включению всех учительских союзов в НСЛБ, так как находилась под полным контролем Шемма[70]. В ответ Фрик начал оспаривать у НСЛБ статус единой организации и признавал НСЛБ как партийную организацию лишь в очень узком смысле[71]. В своем конфликте Фрик смог использовать Баварский учительский союз, Немецкий филологический союз и ряд отдельных объединений , не перешедших под контроль Шемма. 30 ноября 1933 г. под покровительством Фрика на общем собрании этих организаций, которое происходило в "Русском дворе" Берлина, было создано второе Немецкое воспитательное общество, которое выступило в пику созданному в Марбурге Немецкому воспитательному обществу, которое контролировал Шемм и НСЛБ[72]. Конфликт, предопределенный прежде всего позициями Фрика и Шемма, был исчерпан в 1934 г. , когда было создано Имперское министерство воспитания, во главе которого встал Руст. Это обозначало, что школьная политика и политика образования изымались из компетенции Фрика, а стало быть и Немецкое воспитательное общество -II теряло всякую поддержку. Само назначение Руста на пост имперского министра науки, воспитания и народного образования также необходимо рассматривать сквозь призму "борьбы компетенций". Его назначение стало определенного рода компромиссом между Розенбергом, отвечавшим за мировоззренческое обучение в НСДАП , и Геббельсом , который кроме пропаганды курировал проблемы народного просвещения[73]. Кроме главных личностей, таких как Фрик, Руст, Гитлер, которые осуществляли руководство школьной политикой, стремились получить под свой контроль часть объектов школьного сектора или через влияние на отдельные школьные учреждения достигнуть усиления собственных позиций Боулер, Розенберг, Хайсмайер, Лей и Ширах. Филипп Боулер с 1934 г. отвечал в штабе фюрера за деятельность партийной экзаменационной комиссии, которая имела своей задачей переориентировать в национал- социалистическом духе все издаваемые печатные издания[74]. В эти функции Боулер по возможности пытался включить контроль за содержанием школьных учебников, который он планировал осуществить через Центральный институт воспитания. В связи с этим он пытался помешать стремлениям НСЛБ, в чем он опирался на указание Гитлера , полученное им еще в 1931 г.. о цензуре всех педагогических газет (в 1931 г. это касалось только вестников НСЛБ)[75]. Руководство же НСЛБ было, естественно, с этим не согласно и предложило в мае 1935 г. превратить экзаменационную комиссию в лекторскую и проверочную группу для педагогических журналов. Боулер согласился с этим предложением и выполнил его в виде создания Главной редакционной коллегии, что позволило НСЛБ получить наряду с экзаменационной комиссией определенный контроль не только над работой по созданию учебников, но фактически над всей педагогической литературой. Стоит отметить, что сотрудничество Боулера и Шемма протекало без дальнейших осложнений. Это объясняется не столько стремлением к компромиссу, сколько попыткой снизить влияние Розенберга на экзаменационную комиссию в сфере педагогики, в чем были заинтересованы обе стороны. Попытка Розенберга получить контроль над Главной редакционной коллегией потерпела неудачу[76]. Намного большее влияние на работу по созданию учебных средств Боулер получил в 1940 г., кода ему на 10 лет передавалась "ответственность за применение издаваемых учебных материалов". Этот повод оказался удобным для того, чтобы Боулер обратил внимание Гитлера на разнообразие существующих учебников и их дальнейшее применение в учебе[77]. Для выполнения своей новой задачи - обновления учебников - Боулер создает "Имперское учреждение школьных и учебных изданий" . В рамках этого учреждения должно было осуществляться сотрудничество ряда государственных и партийных структур, в том числе, НСЛБ, министерства воспитания и Гитлерюгенда. В 1942 г. между Боулером и Рустом была достигнута договоренность, что во время войны существующие учебники останутся без изменений, а в дальнейшем Боулер будет осуществлять изменения только в тесном взаимодействии с министерством воспитания[78]. Но Боулер не выполнил этого соглашения и вопреки протестам Руста начал свою деятельность без привлечения структур имперского министерства воспитания. Это позволило ему получить почти полный контроль за созданием и выпуском новых учебников[79]. Но свой успех Боулер использовал лишь для "очистки" учебников. То, что Боулер пытался найти тесную связь между учебными программами и содержанием учебников, не было неожиданным. Уже в 1941 г. он подверг жесткой критике существующие учебные планы по истории, требуя, чтобы он принял участие в работе над созданием новых планов[80]. Розенберг, для которого школьная работа была чужда, тем не менее требовал осуществления в школах четкой политической линии. Несмотря на то, что он принадлежал к элите Третьего рейха, он имел весьма ограниченные возможности координировать деятельность отдельных подразделений, так что фактическое влияние "главного идеолога движения" на школьную политику не соответствовало его амбициям. Так, например, он не был даже поставлен в известность о создании Школ Адольфа Гитлера. Правда, он предпринимал хаотические попытки заниматься вопросами учебных планов и учебников. Он даже составил проект учебника по истории и учебных карт, которые представил Гитлеру, а затем пытался включиться в работу создания учебных планов Школ Адольфа Гитлера [81]. Кроме этого, он работал над планами создания Высшей школы НСДАП, которую он планировал разместить в Химзее и также разработал проекты учебников для нее[82]. Это существенно ухудшило отношения Розенбрега с Рустом, который подверг критике проводимые им мероприятия, а сам Розенбрег неоднократно высказывал сожаление, что он так и не был назначен министром воспитания[83]. Это предопределило то, что он пробовал, обходя стороной остальных руководителей, выполнять особые поручения Гитлера ( он надеялся , что, являясь представителем фюрера , он сможет получить реальные рычаги управления школьной политикой и сможет оказывать определенное сопротивление Русту и Боулеру). В то время как Боулер и Розенберг пытались оказывать влияние на систему воспитания через определение учебных средств, через школьные структуры планировали усилить свои позиции такие личности , как Хзайсмайер и Лей. В марте 1936 г. оперативное руководство структурами Наполас переходит от министра воспитания Руста и обергруппенфюреру СС, руководителю главного управления обучения СС, Августу Хайсмайеру. Руст назначается инспектором национально-политических воспитательных заведений, а Хайсмайер получает пост их руководителя. Затем окончательный контроль перешел к назначаемому Хайсмайером вице-инспектору. Он полагал, что способные учительские кадры этих элитарных учебных заведений не находят должной поддержки. После назначения Гиммлера инспектором школ руководство СС планировало сосредоточить контроль полностью в одних руках. Но Руст возражал против этого плана. Тем не менее руководство СС настаивало на изъятии из компетенции Руста ряда учебных заведений, в том числе Наполас и сельских немецких школ. Немецкие сельские школы создавались в виде интернатов для обучения детей офицеров и служащих , которые по работе часто переезжали, а потому государство брало на себя обеспечение их детей. Руст, боясь приобрести таких могущественных противников как Гиммлер и Хайсмайер, соглашается с подчинением сельских школ Хайсмайеру , но с обязательным сохранением государственного контроля[84]. В 1942 г. Хайсмайеру удалось еще расширить свое влияние на школьную политику. Это связано с тем, что он получает под свой контроль "Имперское общество частных школ". Но дальнейшее расширение влияния Хайсмайера на сферу образования потерпело неудачу по причине того, что в годы войны против этого жестко выступило имперское министерство финансов. Роберт Лей как имперский организационный руководитель и лидер "Немецкого трудового фронта" также пытался усилить свои позиции за счет влияния на учебные заведения. В начале он хотел внедриться в систему школьного образования , проявляя интерес к народным школам и настаивая на том, чтобы последние годы обучения в народных школах были посвящены профессиональному образованию, а стало быть перешли под контроль Трудового фронта. Снимая эту претензию, Руст удовлетворяет претензии Леея в отношении конструктивных сельских школ[85]. Имперский организационный руководитель, доктор Лей, представляя как государственную, так и партийную власть, должен осуществлять увеличение влияния партийных структур на общественную жизнь. Этот тезис становится более понятным, если учитывать те полномочия Лея, которыми он обладал на момент создания Школ Адольфа Гитлера. В частности, он единолично руководил Немецким трудовым фронтом, через который он осуществлял контроль не только над его хозяйственной деятельностью, но и рядом партийных структур и даже вермахтом. В сфере образования Немецкий трудовой фронт имел непосредственный контроль не только над профессиональным образованием, но и над Немецкими предприятиями народного образования, деятельность которых осуществлялась через Национал- социалистическое сообщество "Сила через радость", подконтрольное Лею. Данные предприятия объединили в себе функции организации досуга и образования взрослых, заменяя тем самым вечерние школы. Так, 18 июля 1936 г НСЛБ становится коллективным членом национал- социалистического сообщества "сила через радость". Тем самым в определенной мере Лей мог оказывать влияние на Вахтлера и НСЛБ[86]. Если какие-то структуры партии не были подконтрольны Немецкому трудовому фронту, то они входили в компетенцию имперских организационных управлений различных структур НСДАП, подчиненных Лею как имперскому организационному руководителю. В частности Лей контролировал главное управление воспитания Национал- социалистического союза учителей, главное управление служащих Имперского союза немецких служащих, главное управление народного вспомоществования Национал- социалистического вспомоществования и т.д. Кроме этого Лей имел административное, организационное , дисциплинарное и личное отношение к таким подразделениям НСДАП, как Национал- социалистический союз немецких доцентов и Национал- социалистическая организация женщин[87]. Конструкция политического организма национал- социалистической диктатуры не допускала того, чтобы имперский организационный руководитель. Наряду с подчиненными ему в гау и округах структурами выступали как "носители суверенного права", а предусматривала лишь исполнение дисциплинарных предписаний и приказов общего имперского и партийного руководства. Региональные власти нередко позволяли составлять конкуренцию центру, претендуя на более широкие полномочия, что входило в личные интересы Лея. С одной стороны, Лей блокировался с гауляйтерами, а с другой стороны, он мог создать и подчинить себе структуру, по сути параллельную с НСДАП. Подобная ситуация продолжалась до 1938 г., когда весь финансовый контроль был подчинен имперскому казначею, а влияние на выдвижение законопроектов политического- хозяйственного характера - лично Гитлеру. Тем не менеее Лей не потерял своих позиций. Укреплению позиций Лея содействовало еще то, что Национал- социалистическое народное вспомоществование, которое содержало собственный аппарат, кроме обычных функций могло принимать на себя функции массового обслуживания. Узурпация партией государственной власти, негласно поддерживаемая Гитлером, проявилась здесь и в том, что Лей планировал через партию распространить свое влияние на школьную систему и отбор предполагаемых кандидатов. Он утверждал, что "политический путь воспитания" отличается от "гражданского", поскольку не ориентирован на воспитание сугубо специалистов в своей отрасли. Новые учебные заведения должны были вырабатывать у обучающихся "сословную спесь", которая утверждалась Гитлером и его окружением через организацию "нового дворянства". Это должно было происходить через выделение особого типа школ-интернатов из состава общеобразовательной школы и придания им более высокого престижа. Но прежде чем Лей стал заниматься созданием нового типа школ, он предпринял попытку изъять структуру Наполас из компетенции государства и предать ее партии. Это, естественно, вызвало конфликт с Рустом, который был не готов передать контроль за одной из самых основных школьных структур партийным функционерам, также как и присоединить Наполас к планируемой Леем системе. По его мнению, если партия хотела производить отбор для будущих руководящих постов, то она должна была создавать собственные школы. Незадолго до этого к компетенции Руста отошли конструктивные сельские школы с прикрепленными к ним интернатами. 17 октября 1936 г. между Рустом и Леем было достигнуто соглашение[88] в отношении конструктивных сельских школ, в которых после 6 лет обучения в народной школе продолжалось 6-летнее образование с проживанием в интернате, наряду с государственным контролем вводился также контроль со стороны партии. Государство оставляло за собой право назначать и снимать преподавателей в этих школах, в то время как все остальное отходило партийным структурам. В своей статье "Народный отбор и конструктивная школа" Руст оправдывает эту меру, поскольку он полагал, что Лей не воспользуется этим соглашением. В частности, Руст считал несомненными плюсами этих мер два момента: во-первых, Руст подчеркивал, что "запасы энергии сел и малых городов должны быть направлены для пополнения офицерского корпуса, ВУЗов и не в последнюю очередь для партийных структур". Во-вторых, что интернаты превратятся в "инструмент отбора через борьбу", что является весьма важным "для подготовки руководящего аппарата". Определенное затруднение возникло с выбором места создания первого учебного заведения нового типа. Предполагалось два варианта - Мюнхен и Берлин[89]. С одной стороны, ряд партийных функционеров настаивали на том, чтобы первая Школа Адольфа Гитлера была создана на "родине нацистского движения". С другой стороны, Лей склонялся к берлинскому варианту , поскольку там находился центр Немецкого трудового фронта, а стало быть здесь было бы легче управлять ей. Выбор варианта места первой школы "нового типа" еще более наглядно показал, что сами функционеры по-разному видели создаваемую систему. Лей предполагал, что, создавая Школы Адольфа Гитлера, он закладывает основы для "общей программы партийного обучения", к которой он относил учебные заведения Немецкого трудового фронта, Орденсбурги и Школы Адольфа Гитлера. Ширах же имел абсолютно другую точку зрения - он предполагал, что новые школы будут подчиняться ему и действовать в единой системе с кадровыми учебными заведениями Гитлерюгенда. Кроме этого Рудольф Гесс и имперский казначей Шварц с явным неудовольствием восприняли идею о создании новой системы образования , поскольку это обозначало увеличение чьей-то компетенции. Имперский казначей в своем письме от 10 февраля 1937 г. пишет министру финансов Шверин-Крозику, "что Школы Адольфа Гитлера могут сооружаться на деньги партии"[90]. В свою очередь Шверин-Крозик заявлял, что отказывается выделять государственные средства, и строительство должно идти на средства, отпускаемые Гитлерюгенду. Эта переписка показывает, что Школы Адольфа Гитлера воспринимались все-таки как учебные заведения Гитлерюгенда. С одной стороны, несомненно, что идея создания новых школ и ее оформление принадлежало Лею. Но после принятия в декабре 1936 г. "Закона о Гитлерюгенде" Ширах отчетливо давал понять, что все молодежное воспитание теперь должно контролироваться именно им. К тому же Ширах был недоволен проектом сельских конструктивных школ, созданных по образцу Наполас, и именно он предлагает идею названия Школ Адольфа Гитлера, в разгар борьбы не решаясь идти на обострение отношений . Лей и Ширах смогли договориться о разграничении сферы влияния, что отразилось в 6 принципах, которые были опубликованы пресс-службой имперского молодежного руководителя 10 января 1937 г[91]. Эти принципы и меморандум фактически ломают сложившуюся систему образования, и Руст, узнав о них, обращается с письмом к Лею и членам имперского кабинета министров, в котором заявляет, что именно он должен руководить всем процессом школьного обучения. В ответ на это Ширах и Лей заявляют, что созданные Школы Адольфа Гитлера не имеют отношения к компетенции Руста, также как и Орденсбурги, и кадровые школы Гитлерюгенда. Тем не менее Руст продолжает настаивать на соблюдении прав государства при назначении учителей и проведении учебных занятий и экзаменов. Эта полемика ярко показывает, что Руст являлся ярым сторонником идеи "ответственного руководства", что позволило ему найти поддержку у Фрика и Шахта. Но даже это не смогло переубедить Гитлера , занявшего точку зрения Шираха и Лея, о чем сообщили Русту 26 января 1937 г. из имперской канцелярии. Тем не менее определенные уступки Русту были сделаны - с мая 1937 г. " в принципиальных вопросах в области школьных предметов должно проходить согласование с имперским министерством воспитания". Как подчеркивалось в связи с этим " в исполнении государством суверенных прав в области школы ничего не изменилось - назначение школьных руководителей и использование школьного контроля остается делом государства". Но все-таки Школы Адольфа Гитлера смогли почти сразу же выскользнуть из под контроля государства и министерства воспитания. Это отчетливо видно на примере запроса , сделанного 28 мая 1937г. в главное управление обучения НСДАП с просьбой предоставить данные о деятельности Школ Адольфа Гитлера. Из ответа, данного на этот запрос, следует , что министерство воспитания смогло назначить во всех новых Школах только 17 учителей[92]. В большинстве же своем в новые заведения брались молодые учителя, которые не смогли найти работу в государственных школах. Как служащие Немецкого трудового фронта они по своему статусу приравнивались к находившимся на службе преподавателям школ, что позволяло Лею в данном направлении проводить независимую от государства кадровую политику. Более того, в 1941 г. Ширах с разрешения Гитлера начал проводить в Школах Адольфа Гитлера выпускные экзамены без привлечения комиссий министерства воспитания. В ответ на это министерство воспитания отказалось признавать аттестаты зрелости, полученные в Школах Адольфа Гитлера. Несогласованность действий партийных бонз и "борьба компетенций" привели к тому, что в 10 созданных в 1937 Школах обучалось всего лишь 300 человек, что было как минимум вдвое меньше запланированного. Выстроенные орденсбруги также пустовали, в то время как только один замок Зонтхоффен мог вмесить в себя всех учеников Школ Адольфа Гитлера, юнкеров и преподавательский и обслуживающий персонал . В результате в нем в 1941 . г было собрано 170 человек.. Но тем не менее Лей продолжал планировать все новые и новые Школы. Так, в 1938 г. было заложено еще 9 новых Школ, и у Гитлера находились проекты еще 6 заведений[93]. Показательно, что финансирование их строительства должно было осуществляться Немецким трудовым фронтом, а само строительство силами Гитлерюгенда. Все это привело к тому, что ни одна из новостроек не была закончена, а строительство в Баллештадте было даже прекращено личным вмешательством Гитлера. Уже во время войны часть Школ начала свою работу, но не в новых, а в старых зданиях. Тем не менее Лей не отказался от идей новостроек, не желая довольствоваться старыми постройками, считая, что "новые школы не могут располагаться в зданиях прошлого". Этот аргумент должен был, по его мнению, вызвать на дискуссию представителей Наполас и Руста. В 1941 г. здания Орденсбургов стали использоваться для других целей, нежели подготовка партийных кадров. Взамен Лею все-таки было поручено общее руководство Школами Адольфа Гитлера, при одном условии, что он не мог собственнолично учреждать новые заведения. Этот шаг привел к тому, что ряд партийных функционеров (Борман, Шварц и т.д.) начали пытаться ограничить компетенцию Лея. Так, им удалось сорвать в 1941 г. создание Леем и Ширахом и рядом гауляйтеров "Партийного центра по организации воспитания функционеров для государственного аппарата и аппарата НСДАП". С этого момента можно говорить , что к управлению Школами подключились наряду с Леем и Ширахом ряд заместителей Гитлера[94]. Одним из направлений деятельности по укреплению собственных позиций Лей избрал приобретение контроля над Высшими народными школами, структурой дополнительного образования взрослого населения. 7 августа 1934 г. в газете “Фелькише беобахтер” появилась статья имперского руководителя НСДАП и “Немецкого трудового фронта” в области образования, в которой провозглашалось создание в рамках национал-социалистического общества “Сила через радость” новой структуры, получившей название “Немецкое предприятие народного образования”.[95] Месяц спустя, 7 сентября 1934 г., в газетах г. Кельна появилась статья, посвященная только что созданной структуре. В ней подчеркивалось, что народное образование нашло в послевоенный период достаточно широкое распространение в Германии через политические партии, профсоюзы, конфессиональные объединения. “Но знание вещей, не делает человека образованным-, подчеркивалось в статье, это возможно, если он ставит себя в отношении собственной жизни”. Из этого делается вывод, что либерализм и марксизм не смогли сформировать народное сообщество, а значит не смогли достигнуть цели народного образования. В связи с этим высшие народные школы, являя собой копию либерально-академических заведений, не могут дать установки на жизнь. Образовательно-воспитательная деятельность начинает с данного момента переходить в другую плоскость благодаря созданию Немецкого предприятия народного образования. Упор, сделанный на “Силе через радость” при создании Немецкого производства народного образования, объясняется тем, что ответственный в аппарате НСДАП за обучение, Отто Годес, являлся также и руководителем “Силы через радость”. В новом учреждении планировалось дать возможность приобрести новые дополнительные знания. Занятия планировались по всем отраслям в виде 4-16 недельных курсов[96]. В декабре 1934 г. выходит в свет циркуляр, по которому вся деятельность, относящаяся к сфере дополнительного образования взрослых относится к компетенции “Немецкого предприятия народного образования”, местные структуры на базе высших народных школ или новообразований получают название “Учреждение народного образования” с указанием местоположения данного учреждения (гау и город). На местах данные заведения финансировались управлением образования гау при контроле “Немецкого трудового фронта” . [97] Но несмотря на данный циркуляр высшие народные школы так и не прекратили свое существование. Высшие народные школы, которые как отмечалось, создавались в годы Веймарской республики различными учреждениями ( партиями , профсоюзами и т.д.) после 1933 г. находились в юрисдикции городов. Если сравнить данные на 10 сентября 1935 г. в отношении учреждений дополнительного образования взрослых и тех структур, которые этим занимались (приложение 7) , то можно увидеть, что единой системы образования взрослых и какого-то единообразия, несмотря на циркуляр 1934 г. , не существовало. Это произошло благодаря той политике, когда каждое подразделение НСДАП в период 1933-1934 гг. считало необходимым создать собственную структуру, занимающуюся образованием взрослых При этом можно увидеть простая закономерность: учебные заведения образования взрослых могли позволить себе только крупные города, в то время как в мелких городах этим занимались "Немецкие предприятия народного образования"[98]. Другим деятелем Третьего рейха, который пытался проникнуть с сферу управления государством и партией и всеми возможными способами укрепить собственные позиции, был Бальдур фон Ширх. Вытекающая отсюда проблема взаимоотношений Гитлерюгенда и школьной системы носит комплексный характер. Воспитательные претензии Гитлерюгенда, проявленные им после 1933 г., несмотря на постулат, что национал-социализм установил господство не только в воспитательной сфере, но и в во всей общественной жизни Германии, привели к возникновению продолжительного конфликта между школьными учреждениями Третьего рейха и руководством Гитлерюгенда. Борьба между функционерами НСДАП и различными структурами Третьего рейха привела к тому, что в начале 30-х годов претензии на особое влияние в школьной системе предъявляли не только Имперское министерство по делам науки, воспитания и народного образования и Гитлерюгенд, но и Имперское министерство пропаганды и народного просвещения, .Альфред Розенберг, Филлп Боулер, СА, Немецкий трудовой фронт и даже Вермахт и т.д.[99] Еще в 1929 г. Адриан фон Ретельн основал и возглавил Национал- социалистический школьный союз , который состоял из рекрутируемых им школьников гимназий, детей из семей среднего достатка. Созданный союз во многом противопоставлял себя “пролетарскому” Гитлерюгенду. Этот факт вряд ли можно было брать в расчет, поскольку методы действий Союза и Гитлерюгенда фактически не различались. Политика запугивания преподавателей, проводимая членами Союза, была позже взята на вооружение Гитлерюгендом ( в марте 1933 г. Союз был влит в состав Гитлерюгенда) и во многом предопределила его деятельность, направленную против школьных заведений. В организационной сфере конфликт был предопределен убеждением Шираха ,что “молодежь должна вести молодежь” в деле воспитания и обучения. Это не могло не вызвать протеста у сторонников интеллектуальной подготовки. Попытки найти компромиссное решение между школой и Гитлерюгендом, как это было при принятии Закона о школе в декабре 1933 г., оказались неудачными. Радикальные настроения 1933 г. также не способствовали выработке подобного компромисса. Гитлерюгенд пытался провести в жизнь особый вид равенства в рамках школьной системы. Прежде всего были организованы нападки на гимназии ,обладавшие особым академическим статусом и издавна бывшие бастионом консервативных буржуазных традиций, в которых были устранены школьные фуражки, являвшиеся символом социального происхождения гимназистов. Подобная инициатива демонстрировала не только показную социальность Гитлерюгенда, но и общую антиинтеллектуальную направленность режима. После того, как Ширах был назначен Имперским руководителем молодежи, он укрепился в мысли, что Гитлерюгенд должен занимать не только равные со школой позиции , но и контролировать ее, что еще более углубило конфликт. Первой реакцией на проявление данных идей стала попытка учителей защитить свои академические ценности. В ответ на это Ширах сделал свою книгу ”Гитлерюгенд- идеи и образ” сборником всего того, что могло дискредитировать школьную систему[100]. Особо циничным шагом в этом конфликте была попытка Шираха представить свои притязания на контроль за школьным образованием “конфликтом поколений”. Кроме этого, в условиях укрепления национал- социалистического режима он использовал популярную идею единства партии, проецируя ее на отношения ученика и учителя. В данной ситуации ученик должен был ассоциироваться с Гитлерюгендом и молодым национал-социалистическим режимом, в то время как учитель -с “буржуазным прошлым”. То есть, именно ученикам в данной интерпретации идеи единства отдавалось предпочтение, а учителя должны были идти на уступки. В добавок к этому традиционные методики обучения и даже школьное расписание рассматривались как “буржуазные пережитки”, не имеющие значения для нового государства. Кроме этого в каждой своей акции, в каждом мероприятии руководство Гитлерюгенда пыталось подчеркнуть его ”сугубо пролетарский” характер, в результате чего провоцировались антигимназические настроения[101]. В ответ на это 17 апреля 1934 г. прусским министерством науки, искусства и народного образования членам Гитлерюгенда запрещалось ношение ножа в школе. Он мог присутствовать как часть униформы только при проведении демонстраций , маршей и праздников. Несколько позже, 3 июля 1934 г, оберпрезидент провинции Вестфалия издает указ о приоритетности мнения учителей и руководителей школы при проведении праздничных уроков. Мнение соответствующих руководителей структур Гитлерюгенда учитывалось только в том случае, если они принимают в мероприятиях официальное участие как общеимперская структура . Этот приказ был вызван массой несогласованностей, а подчас и противоречий, которые возникали при проведении праздников 1 мая в 1934 г. А ответом на кампанию борьбы членов Гитлерюгенда оберпрезидент провинции Вестфалия постановил, что школьники могут носить школьные фуражки как в школе, так и вне школы. Саму кампанию он считал влиянием марксизма (! - выделено автором), которое было направлено на раскол народного сообщества[102]. Учителя , которые по мере возможности пытались бороться или сопротивляться сложившимся условиям (речь идет о сопротивлении новым формам воспитания, а не режиму в целом), обвинялись руководством Гитлерюгенда в том, что ”они слишком стары, чтобы понимать, что Германия идет вперед”. На основании этого Гитлерюгенд в 1933-1935 гг. инициировал кампанию замены “старых” учителей молодыми национал-социалистами. Ширах преднамеренно обострил ситуацию, настаивая на удалении учителей с ведущих воспитательных позиций. По его мнению академически квалифицированный персонал был не пригоден для задач, “призванных мобилизовать в школе энергию молодежи на службу национал-социализму”. Используя популярную в 20-е годы, но так и не реализованную молодежным движением Веймарской республики идею об учителе-предводителе, он выдвинул требование создания нового типа учителя, учителя, подготовленного, контролируемого и направляемого Гитлерюгендом. Учителям ”старого поколения” Ширах цинично советовал “потрудиться сжиться с духом Гитлерюгенда, чтобы они могли достигнуть больших результатов”[103]. Естественно, подобная практика давления дала достаточно быстрые результаты - ученики нередко стали применять силовые меры против неугодных им учителей, школьная дисциплина перестала существовать как таковая, школьная успеваемость резко упала. Подобная деятельность Гитлерюгенда привела к эффекту прямо противоположному, нежели предполагал Ширах - руководство партии оказалось не только озабоченным подобным положением вещей, но и возложило всю ответственность за развал школьной системы на Шираха и руководство Гитлерюгенда. Кроме этого Имперское министерство по делам науки, воспитания и народного образования в самой категорической форме выступило на стороне учителей. В результате этого в ноябре 1933 г. Гитлерюгенд прекратил проведение политики давления и авторитет школы в структуре Третьего рейха стал медленно расти. Но тем не менее большинство учеников даже на школьных занятиях оставались прежде всего членами Гитлерюгенда. Сложившийся компромисс был неприемлем обеими сторонами и был во многом противоестественен , что и смогло выдвинуть в высший эшелон государственной власти человека, удовлетворявшего обе стороны - Бернхарда Руста. Стоит заметить, что он был одним из самых малозначительных и не обладавших реальным влиянием государственных деятелей Третьего рейха. Ярый нацист и учитель по профессии в годы Веймарской республики , он смог стать директором школы, а в 1934 г. становится Имперским министром по делам науки, воспитания и на- родного образования. В своих усилиях справиться с Гитлерюгендом Руст не нашел поддержки Гитлера, который воспринимал его как “всеми презираемого педанта”. Говоря о компромиссе 1933-1934 гг. нельзя обойти стороной такое его порождение как, соглашение относительно Дня молодежи, принятое в июле 1934 г. В результате этого соглашения Суббота, до этого предоставлявшаяся членам Гитлерюгенда для проведения мероприятий, вновь становилась учебным днем. Вдобавок к этому было решено, что ученики, не являющиеся членами Гитлерюгенда, должны были пройти добавочный учебный национально-политический курс( позже эти курсы станут обязательными для всех учеников ). Сам Руст считал, что сотрудничество Гитлерюгенда и школы в сложившихся условиях несомненно является достижением[104]. В сложившихся условиях Гитлерюгенд продолжает настаивать на соблюдении его интересов в рамках школьного образования, уже пытаясь влиться во взаимоотношения школы и родителей (Ширах придавал большое значение влиянию родителей и поэтому решил заручиться их поддержкой). Данная практика привела к тому, что в 1935 г. руководство Гитлерюгенда выступает вновь с инициативой введения в школе учителей нового типа. Они получили название Учителей доверия, в чьи задачи входило посредничество между членами Гитлерюгенда и преподавательским персоналом школ. Как показала более поздняя практика (данный институт все-таки был введен в 1938 г.) Учителя доверия занимали в конфликтных ситуациях сторону учеников, и по сути дела служили не решению конфликтов , а увеличению влияния Гитлерюгенда в школе. Далеко не случайно, Курт Петтерс, ответственный в Гитлерюгенде за школьную деятельность, видел в этих учителях ”средство, дающее Гитлерюгенду голос при решении академических задач в школе”. Закон о Гитлерюгенде, принятый в 1936 г. , положил конец вынужденному компромиссу ,ясно показав, что Гитлерюгенд в государственной системе Третьего рейха является приоритетной структурой, отвечающей за воспитание молодежи. Кроме этого Закон существенно снизил влияние Имперского министерства по делам науки, воспитания и народного образования ,так и авторитет школы , что достаточно четко отразилось в сотрудничестве Шираха и Лея в процессе создания в 1937 г. Школ Адольфа Гитлера. Вопреки сопротивлению Руста , в чьем подчинении находились Национально- политические воспитательные учреждения (Напола),Школы Адольфа Гитлера были созданы и начали свою деятельность как структуры, подчиненные не государству ,а исключительно партии и Гитлерюгенду. Хотя данные учебные заведения на протяжении всего своего существования так и не получили никакого академического статуса, как этого хотело руководство Гитлерюгенда, Руст должен был смириться с подрывом школьной системы и собственного авторитета. В 1937-1939 гг. Гитлерюгенд все более и более настойчиво навязывал свои требования школам , которые выразились в уменьшении домашних заданий, увеличении свободного времени для учащихся и преобладании в процессе обучения политических и спортивных занятий. Во многом реализация подобных требований оказалась удачной. Степень контроля за учебным процессом со стороны Гитлерюгенда неуклонно увеличивалась, распоряжения соответствующих руководителей Гитлерюгенда в школе начали приобретать обязательный характер, вся система экзаменовки и проверки школьников была фактически ликвидирована. Так , например, слабые школьниками, являвшиеся членами Гитлерюгенда ,переводились в следующий класс, хотя в нормальных условиях они должны были остаться на второй год , либо перейти в другую, более слабую школу. Те учителя, которые пытались оспорить данную практику, либо получали строгий выговор ,либо вовсе увольнялись[105]. Первой жертвой натиска Гитлерюгенда на школу стали учителя. В условиях неуклонно падающего интеллектуального уровня роль учителей сводилась исключительно к их местоположению в системе национал-социалистической диктатуры. Собственная учительская организация- Национал- социалистический союз учителей не могла оказать ни малейшего влияния на Гитлерюгенд и последствия его деятельности. Собственно говоря руководство Союза и не задавалось такой целью. Итогом его деятельности должно было быть политически лояльное и легко управляемое учительство. Падение авторитета школы и учителя приводило к тому, что наиболее одаренные студенты после окончания университета предпочитали карьеру в политических структурах НСДАП. Имперское министерство науки, воспитания и народного образования пыталось подвергнуть за это Гитлерюгенд критике, но Ширах в характерной для него манере сделал ответственными за это самих учителей. “Выведенные” им “учителя-руководители” должны были быть “Физическими и духовными товарищами”, “которые являются не школьными учителями, а учителями жизни”. Для подготовки этих учителей Ширах использовал учебные заведения Гитлерюгенда ,но их академическая несостоятельность ,преобладание спортивных и военных занятий, только еще глубже подчеркивали упадок школьной системы. Сам Ширах на этом не остановился. Он развил идею о полном контроле над школой и обладании полнотой власти в сфере воспитания. В рамках этих представлений 28 июня 1938 г. имперский министр воспитания, министр внутренних дел, Ширах и Лей договорились о том, что музыкальные школы делятся на два типа: городские, которые в компетенции городских властей и школы в подчинении Немецкого предприятия народного образования[106]. При этом Ширах заявлял, что именно Гитлерюгенд создал эти школы, а стало быть он и должен их контролировать[107]. Этому помешала только начавшаяся Вторая мировая война[108]. В 1940 г. Ширах сам становится жертвой интриг партийных функционеров (благодаря интригам Бормана Ширах смещается с поста руководителя Гитлерюгенда и становится гауляйтером Вены).Кроме прочих функционеров на школьную политику пытались оказывать влияние даже столь далекие от проблем образования структуры как Министерство иностранных дел. Это сказалось на деятельности Немецкой службы академических обменов. Количество участников этих программ с 1933г. по 1939 г. возросло в 9 раз , достигнув 6 тысяч человек[109] (приложение 8). Кроме программы обмена указом 1404 W III от 12 декабря 1935 г. была учреждена "Немецкая школьная переписка с зарубежьем". Школьная молодежь должна была через переписку получать непосредственные знания о зарубежных странах и укреплять себя в духе народного сообщества. Особо приветствовалась переписка со странами, где подобные программы занимали существенное место (Франция, Италия, Норвегия, Швеция, Финляндия, Дания, Венгрия, Голландия, Бельгия, Австралия)[110]. В ней приняло участие весьма значительное количество детей - более 20 тысяч участников ежегодно[111](приложение 9). Но поскольку данные программы должны были пропагандировать "достижения национал-социализма" к их контролю пытался подключиться Геббельс. Эта попытка была неудачной, было решено оставить их под контролем министерства воспитания и министерства иностранных дел. На основании вышеизложенного можно прийти к выводу о том, что реализация школьной политики в Третьем рейхе во многом была зависима от борьбы функционеров за укрепление собственных позиций, что предопределило ее хаотичность и во многом непоследовательный характер.