NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
21.10.2017 г.
 

Отец Борман

 

ЗАГАДОЧНОЕ исчезновение «серого кардинала» Третьего рейха Мартина Бормана остается одной из главных тайн ХХ века. На тему, куда мог скрыться Борман, написаны сотни книг, а охотник за нацистами Визенталь тщетно искал его в Аргентине. Но слухи о том, что 104-летний рейхсляйтер ведет скромную жизнь тихого пенсионера в Южной Америке, не перестают будоражить прессу. Что же случилось 1 мая 1945 года в Берлине, когда Борман растворился в дыму взрывов? «АиФ» с большим трудом удалось разыскать человека, который лично сдавал ДНК для розыска Бормана. Это — Мартин БОРМАН-младший, первый ребенок «наци № 2» и крестник Адольфа Гитлера, живущий в небольшом городке рядом с Дюссельдорфом. На нашей встрече он, усмехаясь, достал из портфеля свежий номер бульварной газеты с заголовком «Мартин Борман жив — сенсационное расследование!».

— ТАКИЕ «сенсации» не закончатся никогда. Со слухами в принципе бороться бесполезно — я сначала пытался, а потом забросил это дело. Знакомый адвокат коллекционирует подобные публикации и в общей сложности насчитал 6400 (!) случаев, когда моего отца где-то видели — в Латинской Америке, в Италии, в СССР, даже в Микронезии, где он возглавлял пиратский флот. Пожалуй, единственная страна, где Борман не попался никому на глаза, — это Китай. Я до сих пор получаю письма от «свидетелей», которые видели где-то отца после войны, и кем он только не был: монахом, могильщиком, даже еврейским бизнесменом. Одна женщина из Британии написала моим сестрам, что является законной женой Мартина Бормана, которого после войны в Лондоне укрыла английская разведка… и имеет от него детей. Это еще не самое безобидное письмо!

На кого работал партайгеноссе?

— НО КОГДА такие новости только начали появляться на первых страницах газет, вас шокировало, что отец может быть жив и здоров?

— Конечно. Я просто впадал в оцепенение: как, неужели отец спасся? Но почему же тогда он не дает нам знать о себе? Каким образом ему удалось скрыться? Однако потом мы все привыкли: Бормана стабильно встречают в разных уголках мира в среднем пятьдесят раз в год — даже сейчас, когда ему исполнилось бы 104 года и он при желании не смог бы так резво передвигаться. Главное потрясение для меня случилось в 1949 году, когда бывший глава разведки штаба сухопутных войск генерал Гелен заявил, что «Борман был профессиональным советским шпионом, которого Сталин заслал в окружение фюрера». Услышав это, я вскочил на велосипед, примчался к моему дяде Альберту и закричал с порога: «Неужели это правда? Почему же я ничего не знал?!» Но дядя успокоил меня, сказав, что это «обычные игры спецслужб». Просто тогда Америке надо было оправдать себя, что она принимает на службу нацистских генералов (в том числе и самого Гелена), вот они и запустили такой слух — мол, русские-то тоже не лучше нас.

— Когда лично вы убедились в том, что Мартин Борман мертв?

— До 1946 года я думал, что он жив и скрывается… Я даже знал, куда он мог бежать…

— И куда же?

— Я предполагаю, что он направлялся в Мекленбург: там у него было много деревенских друзей еще с двадцатых годов, а также принадлежащие ему молочные фермы. Среди этих ферм Борман спокойно мог затеряться, выдав себя за крестьянина, отсидеться в глуши в погребе, а потом уже, получив нужные документы, бежать из страны.

— Почему вы думаете, что ему это не удалось?

— Артур Аксман, шеф гитлерюгенда, подтвердил в 1946 году, что видел Мартина Бормана и личного врача Гитлера Людвига Штумпфеггера, которые лежали на спине возле автобусной станции в Берлине, где шел бой. Он подполз к их лицам вплотную и ясно различил запах горького миндаля — это был цианистый калий. Мост, по которому Борман собирался бежать из Берлина, был заблокирован советскими танками, а сзади уже слышалось русское «ура». Отец предпочел раскусить ампулу.

— Вы не предполагаете, что Аксман элементарно мог соврать?

— Нет. Я почувствовал это вот здесь (прикладывает руку к груди) — отец умер. Слова Аксмана подтвердились в 1972 году, когда во время рытья котлована возле автобусной станции в Берлине были найдены два скелета: один из них и идентифицировали как скелет Мартина Бормана. Но слухи не прекращались, газеты несли какой-то бред, поэтому в 1997 году я отдал свою кровь и клетки для теста ДНК. На этот раз было стопроцентно подтверждено — у станции нашли кости Бормана. Что особенно важно — в стиснутых зубах черепа сохранились остатки ампулы с цианистым калием.

«Он кричал: «Сними крест!»

— ВЫ БЫЛИ убежденным нацистом, вас воспитывали в преклонении перед Гитлером. Почему после войны вы решили так круто изменить свою жизнь и стать священником?

1940 год. Мартин Борман-младший на каникулах.

— 1 мая 1945 года я ехал в колонне грузовиков СС — мою школу расформировали и подростков перевозили на юг, чтобы включить в части фольксштурма. По радио передали новость о смерти Гитлера. Правда, никто не сказал, что он отравился, сообщали: фюрер умер в бою, как герой. Мир тогда для меня словно раскололся. С нами были сотрудники партийной канцелярии в Мюнхене — они зарядили парабеллум и передавали его по кругу: один из офицеров спокойно брал пистолет, приставлял к виску и стрелялся, после чего оружие поднимал его сосед — так покончили жизнь самоубийством восемь человек. Мой школьный друг упал ко мне в объятия, мы рыдали и решили убить друг друга, чтобы не попасть в руки русских, но офицер СС не дал нам оружие. Секретарь моего отца меня выругал за это желание и дал фальшивые документы на имя Мартина Бергмана — на плохой бумаге, с расплывчатым штампом и адресом, где была указана несуществующая улица в Мюнхене. Он сказал: «Исчезни, беги, куда хочешь», — и я побежал, так как думал, что если меня поймают — повесят на первом же дереве: кто пожалеет сына второго человека в рейхе? Вскоре я оказался в горах Австрии — устал, вымотался и не мог бежать дальше. Меня приютила семья местного крестьянина, который думал, что я обычный мальчик, потерявший близких под бомбами. Тот крестьянин оказался очень верующим человеком, а религия у нас в семье была под запретом.

— По какой причине?

— По такой, что отец не верил ни в кого, кроме Гитлера. Конечно, он был крещен, но это для него была лишь формальность — в доме даже распятие нигде не висело, отец отрицал религию в любом виде. По его приказу закрыли церковь в Оберзальцбурге, где мы жили. Один раз сестра, играя, надела на лоб повязку, на которой был христианский крест, и побежала к отцу, чтобы он ее обнял… Я никогда не видел его в такой ярости. Он закричал страшным голосом: «Немедленно сними это!» — и показал на крест. То, что я стал священником, в его глазах было бы предательством, поэтому иногда я даже боялся, что он жив и знает, что я тоже ношу крест… Так вот, меня удивило, что в семье этого крестьянина молятся даже на ночь и перед едой. Они никогда не говорили, как любят Господа, но всегда старались жить по заповедям Священного Писания, и меня поражало, как они крепки в своей вере. И в один прекрасный день я сказал: «Я хочу больше узнать о Боге». Крестьянин ответил: тогда иди в церковь. Я ходил каждое воскресенье — пешком за 15 километров. Дальнейшее произошло само собой. Я увидел фото в газетах — из концлагеря Берген-Бельзен. Штабеля трупов, в том числе и детей, газовые печи… Я пришел в ужас, я пытался убедить себя, что Гитлер и отец были не в курсе таких вещей. Но потом я узнал, что все это творилось по их приказам и с их ведома. И укрепился в желании стать священником, чтобы молиться за грехи моего отца и за тех, кто погиб из-за него. Всего за год жизни в этой деревне мой разум переменился полностью.

— Христианство учит прощению. Значит ли это, что люди должны простить Мартина Бормана за те преступления, что он совершил?

— Тяжелый вопрос… Я не знаю, готовы ли люди простить моего отца. Но я сам обязан был его простить — ведь без отца и матери я бы не появился на свет. Но никогда не буду одобрять то, что он делал, потому что это чудовищно. На Нюрнбергском процессе его приговорили к смерти, а многие люди и до суда приговорили Бормана в своих душах. Я принимаю этот приговор, но он не разрушает мою любовь к нему — просто как сына к отцу. Мой отец — это мой отец, а рейхсляйтер Борман — нацистский преступник.

Крестины с Гитлером

— ВЫ ВЕРИТЕ в Бога… Как вы думаете, где ваш отец сейчас?

1942 год. Мартин Борман-младший на встрече с отцом в школе НСДАП.

— Вряд ли в раю. Я уверен, что мой отец — в руках Господа, как и все мы. И Бог решает, как поступить с ним. Как именно, я не знаю.

— Что значило тогда для вас быть сыном второго человека в рейхе?

— Никакой роли это не играло. Я был слишком молод, чтобы понять, какую значительную должность при Гитлере занимал мой отец. Моя семья была как в аквариуме, нас ограждали от всего, мы не видели ни издевательств над евреями, ни ужасов концлагерей: Оберзальцбург, где жили члены семей высокопоставленных чиновников Германии, охранялся тройным кольцом войск СС — зоны «А», «B» и «С». Мы жили в зоне «B», и это была довольно простая жизнь — разве что с продуктами не было проблем, как во всей остальной стране. Мартин Борман имел 10 детей, и я запомнил его как строгого отца. Он никогда не давал мне отдыхать в каникулы — посылал работать на ферму, помогать садовнику, косить траву для домашнего скота. В свободное время он любил посадить ораву детей в машину и вывезти на прогулку в лес. Мне это не очень нравилось: отец ходил быстрым шагом, мы за ним не поспевали, уставали и начинали хныкать, а он нас ругал. Я все думаю: почему он был таким суровым с нами и жестоким с другими? Возможно, потому, что его жизнь в молодости тоже была не сахар. Борман убежал из дома в 15 лет, потому что его избивал отчим. На фронт его не взяли, и он работал на фабрике, а в 1917-м стал солдатом и не возвращался домой до 1923 года, пока не узнал, что отчим умер. Может быть, ненависть отца к церкви тоже была из-за отчима — тот был верующим человеком, ставил его коленями на горох и заставлял молиться. В армии Мартин Борман встретил Гитлера. И кто знает, как сложилась бы судьба отца, если бы не издевательства отчима.

— Вам самому приходилось встречаться с Гитлером?

— Да, последний раз — на Рождество 1941 года. Гитлер собрал вокруг себя детей для группового фото — ведь все диктаторы обожают фотографироваться с детьми. Принес какао, пирожные и сладости. Меня присутствие фюрера так поразило, что я даже не смог говорить — рот не открывался. Но это все фальшь — меня уже тогда удивило, что Гитлер не питал никаких чувств к детям и был к ним безразличен. Хотя меня он немного выделял из остальных: я же был его крестником. Кстати, церемония крещения была сложной: Гитлер — католик, а мои родители — протестанты, поэтому по церковным законам ему не позволялось держать ребенка. Он просто присутствовал на церемонии, считаясь крестным отцом, а я был на руках у Ильзы Гесс, жены Рудольфа Гесса.

— Кем был Гитлер для Мартина Бормана?

— В 1943 году я спросил отца: что такое в действительности национал-социализм? Отец ответил коротко: это исполнение желаний фюрера. Может, поэтому он и не верил в Бога, потому что его богом был Адольф Гитлер. В марте 1945-го я написал ему письмо, где спрашивал: мы проиграем войну? Он ответил: даже умирающий лев может нанести лапой смертельный удар. Борман продолжал надеяться на чудо и оставался вместе с Гитлером, хотя даже я  в апреле тайком слушал с одноклассниками радио союзников. Нас застал за этим учитель, но ничего не сказал, а остался слушать вместе с нами.

— Может, ваш отец опасался — напиши он правду, что не верит в победу Германии, спецслужбы прочитают письмо и у него возникнут проблемы?..

— Это исключено. Борман был настолько могущественным человеком, что его письма никто не смел читать. А вот свои письма я должен был показывать учителям, и только отец отменил это решение. В общем-то, его все боялись, потому что ему до всего было дело, даже до мелочей. Один раз Борман потребовал для изучения школьное меню, потом посетил столовую, провел расследование и выяснил, что учителя воровали у детей продукты, чтобы продавать их на «черном рынке».

«Я хочу мучиться в аду»

— ВЫ шесть лет работали в церкви в Конго. Страна не из спокойных.

1960 год. Мартин Борман-младший на богослужении.

— Конечно, это был не праздник. Но я хотел, чтобы Господь послал мне испытания. Во время гражданской войны меня и других миссионеров повстанцы взяли в заложники и гнали босиком по щебню 14 километров, в кровь избивая хлыстами. Я понял, что это конец, — вот оно, наказание за грехи моего отца. И я молился Богу, чтобы он принял мою душу, сказав себе: «Есть на свете вещи и хуже, чем выстрел в лицо». Три дня мы просидели в болотной жиже, под прицелами автоматов, и теряли сознание от боли. Но пришли тысячи крестьян просить нас отпустить, говоря, что мы «хорошие люди», и нас не расстреляли. Потом случалось еще два раза, что нас похищали и требовали выкуп, но это меня уже не удивило. Жизнь священника — это не отпуск.

— У вас когда-нибудь были проблемы из-за того, что вы сын Бормана?

— Нет, разве что в 1947 году меня по чьему-то доносу на три недели арестовали американцы и подвергли тщательному допросу. Потом выслали в Баварию, запретив находиться в Австрии.

— Геббельс и его жена покончили жизнь самоубийством, отравив своих шестерых детей. Как вы думаете, Борман мог отдать такой приказ относительно своей семьи?

— Тяжело об этом говорить, но… Секретарь отца, который дал мне фальшивые документы 1 мая 1945 года, по сути, спас мне жизнь два раза. Уже через много лет я узнал, что Борман прислал ему радиограмму из горящего Берлина: моя мать должна была поступить, как семья Геббельсов — убить себя и детей, чтобы они не попали в руки союзников. Секретарь не стал передавать этот приказ. Мне никто прямо об этом не говорил, но я все понял.

— В следующем году будет 60 лет, как закончилась Вторая мировая война. Некоторые политики призывают к тому, чтобы отменить «срок давности» по отношению к скрывающимся нацистским преступникам: их осталось в живых не так много, большинству — за 90 лет. Что вы думаете об этом?

— Мне кажется, ловить бывших нацистов уже бесполезно — они почти вымерли. Если кто-то из них остался жив, не думаю, что все это время он жил счастливой жизнью, а не прятался, как крыса. Я расскажу вам одну вещь… Когда я был священником, то мне часто приходилось выслушивать разные исповеди. Один раз ко мне пришел бывший солдат вермахта. Он рассказал, что во время Варшавского восстания они «зачищали» бункеры от повстанцев: из одного такого убежища внезапно выскочила и бросилась бежать шестилетняя девочка, но споткнулась и упала прямо перед ним. «Ткни эту тварь штыком!» — сказал обер-лейтенант, и солдат убил девочку. Ее карие глаза, обращенные к нему со страхом и мольбой, он помнил 25 лет. Не завел своих детей, не мог видеть чужих и смотреть им в глаза. Он был у меня на исповеди и сказал: «Бог не простит меня. И единственное, что я хочу: как можно больше мучиться в аду за то, что я сделал». Я не знал, что сказать ему. Через неделю этот человек повесился.

Гиммлеру стало плохо

— У ИСПОЛНИТЕЛЕЙ иногда бывают муки совести. Но ведь Гитлер, Борман и Гиммлер, отправляя росчерком пера миллионы на смерть, вблизи ее не видели. Стало быть, те, кто приказывал убивать, ночными кошмарами не мучились.

— Это верно, преступления всегда ужасны именно вблизи. Когда Гиммлер, бесчувственный монстр, увидел, как в Прибалтике команда эсэсовцев в овраге убивает женщин и детей, стреляя им в затылок, его стошнило и он потребовал остановить казнь. Я уверен, что после его отъезда людей продолжили убивать, но факт — он оказался не в состоянии вынести такое зрелище. То же самое мне рассказали недавно про американского летчика, разбомбившего деревню в Афганистане: когда ему показали фото трупов погибших от его бомб детей, ему стало плохо. Чудовищно видеть кровь на своих руках.

— Гитлера и Третьего рейха уже давно нет, но нацистские идеи не умирают, они все еще популярны среди молодежи по всему миру. Чем это вызвано?

— Молодежи вообще свойственно создавать себе кумиров, а в нацизме много привлекательного: ух ты, у них красивые черные мундиры, да какие машины, да ночное факельное шествие, да еще и флаги — ооооо! Но, к счастью, увлечение нацизмом проходит, как спичка, — вспыхнет и погаснет. Вы обратили внимание, что тридцатилетних неонацистов очень мало?.. Когда молодые люди взрослеют, они от таких идей отшатываются. У молодежи вообще «плавающие» настроения. Проблема еще в том, что с войны прошло очень много времени и ощущение опасности нацизма притупилось. Подростки начинают сомневаться, что были лагеря смерти: конечно, при нынешней демократии вообще трудно такое представить. Вот почему я читаю лекции в школах и подробно объясняю: ребята, национал-социализм — это совершенно другое, нежели то, что вы думаете!

— Вы молитесь за душу рейхсляйтера Бормана?

— Каждый день. Как и за всех тех, кто погиб из-за него.

— Если бы ваш отец покаялся во всем, что он сделал, Бог мог бы простить его?

— Это уже вопрос к Богу…


БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА.

МАРТИН БОРМАН-старший родился 17 июня 1900 года в городе Хальберштадт. В 1917–1918 годах воевал на Западном фронте, где познакомился с Адольфом Гитлером. После окончания войны работает управляющим имением в Мекленбурге, с 1926 года входит в ближайшее окружение будущего фюрера, а также заведует нацистской прессой в Тюрингии, с 1928-го — командующий отрядом штурмовиков (СА) в Мюнхене. В 1929-м женился (первый сын назван Адольфом Мартином Борманом) и возглавил фонд Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП), получив контроль за партийными деньгами. В 1933–1941 годах — заместитель Рудольфа Гесса, с 1941-го — заместитель Гитлера по партии. С 1943-го — руководитель рейхсканцелярии (рейхсляйтер), помощник и ближайший советник Гитлера — доверие фюрера к Борману не имело границ, его влияние было огромным, за что он получил прозвище «наци номер два». 1 мая 1945 года бесследно исчез, на Нюрнбергском процессе в ноябре 1946 года приговорен к смертной