NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
26.06.2017 г.
 

Подводная война

Может ли подводная лодка вообще найти себе применение в будущей войне? Этот же вопрос ставился и в немецком военно-морском флоте в 1938 году, когда опасность мировой войны, казалось, миновала, но для прозорливых людей стала совершенно отчетливой опасность войны между Германией и Англией. Вопрос этот поднимался не случайно. Подводная война 1914-1918 годов после напряженных ожиданий потерпела неудачу. Более того, в Англии раздавалось много голосов, утверждавших, что успехи, достигнутые в противолодочной защите, окончательно устранили опасность, создаваемую подводными лодками. А усовершенствования, которым подверглась конструкция подводной лодки, были весьма незначительными. В списках флотов всех государств ее тактико-технические данные оставались такими же, что и в 1918 году. Но разве можно было отказаться от использования оружия, которое однажды поставило Англию в исключительно тяжелое положение? О том, что это действительно было так. свидетельствуют факты и высказывания авторитетных кругов Англии, которые нельзя объяснить простым желанием англичан приукрасить собственные успехи. Англия всегда и в любой войне будет существенным образом зависеть от состояния ее морских путей. Оспаривать у нее господство на море, помешать ей использовать свои морские коммуникации и закрепить их за собой было бы для Германии при слабости ее надводных сил совершенно бесперспективным. Единственным средством немецкого военно-морского флота в его борьбе с главным противником — Англией — могли быть только подводные лодки, с помощью которых можно было проникнуть в контролируемые Англией моря, “подорвать” ее господство на море и нанести ей удар в самое чувствительное место — торговлю, осуществляемую морским путем. [181] Новые технические и тактические возможности За время, прошедшее с 1918 года, подводные лодки претерпели ряд конструктивных изменений, позволивших увеличить возможности их тактического применения. Повышенный радиус действия позволил проводить более длительные операции. Была значительно повышена и живучесть подводной лодки при атаках глубинными бомбами. Далее, если подводная лодка образца 1918 года при каждой атаке выдавала свое присутствие воздушным пузырем, получавшимся от выпускания торпеды, а видимые на поверхности пузырьки от торпеды позволяли противнику уклоняться от нее, то теперь выпуск торпеды происходил без образования пузыря и отсутствие пузырькового следа от торпеды обеспечивало подводной лодке при атаке основные преимущества: внезапность и невидимость. Но прежде всего современные лодки получили новые тактические возможности. Введение союзниками в 1916 году конвойной системы уже тогда показало необходимость концентрации подводных лодок для атаки групповых целей. Однако в то время для осуществления этого отсутствовали еще необходимые технические средства связи. Теперь же обширные возможности взаимной радиосвязи на коротких и длинных волнах, даже на весьма значительной глубине, обеспечили, по крайней мере принципиально, связь между подводными лодками и командованием на берегу, передачу разведывательных данных от одной лодки к другой, стягивание подводных лодок, находящихся на большом удалении друг от друга, к пункту, где обнаружен конвой, массирование атак подводных лодок по групповым целям. И все же одна проблема, связанная с центральным руководством операциями подводных лодок, осталась неразрешенной. Командный пункт, который с его обширными сооружениями связи мог быть размещен только на суше, даже при безупречно действующей связи получал лишь ограниченную картину действительной обстановки в районах боевых действий подводных лодок, отдаленных иногда на тысячи миль. Ввиду этого сначала попробовали перенести командование подводными лодками в море. Однако уже в первые месяцы войны выяснилось, что постоянное воздействие противника, заставлявшее такой “командный пункт” то и [182] дело уходить под воду, сильно ограничивало возможности радиосвязи, и потому от непосредственного командования на море пришлось отказаться. Поэтому не оставалось ничего другого, как руководить действиями лодок с берега. Возникающие при этом трудности должны были устраняться воспитанием самостоятельности у командиров подводных лодок, четкостью донесений, подробным анализом предстоящих и проведенных операций, а также периодической заменой офицеров штаба командирами действующих подводных лодок. Конечно, существенные недостатки самой подводной лодки выправить не удалось: небольшая скорость, делавшая ее под водой почти неподвижной, оставалась прежней. Ничего не было сделано и для того, чтобы увеличить ее весьма ограниченное поле видимости, не позволявшее ей успешно вести разведку. Попытки устранить эти недостатки взаимодействием с авиацией не вышли за пределы начинаний ввиду недостаточного количества пригодных для этого самолетов. Впоследствии немецкому флоту пришлось очень горько поплатиться за это. Утверждения англичан об усилении противолодочной защиты относились главным образом к созданию гидролокаторов (Asdic). Однако работы немецких конструкторов в этой области давали основание предполагать, что англичане сильно преувеличивали свои успехи. Неофициальные английские отчеты 1939 года также подтверждали это предположение. Естественно, следовало ожидать, что развитие средств противолодочной обороны будет во время войны усиленно стимулироваться. Но никто не мог предвидеть, когда и насколько эти средства будут эффективны, чтобы совершенно свести на нет успехи подводной войны. Если позднее и утверждалось, что немцы с самого начала рассчитывали закончить подводную войну в течение двух лет, то это следует расценивать как простую подтасовку фактов. Во всяком случае, предвидеть ту смертельную опасность, которой подводная лодка подвергалась после обнаружения самолетом ее местонахождения, было невозможно, даже если и признать самолет способным своевременно обнаружить лодку, лишить ее тем самым основного преимущества — невидимости и внезапности, принудить ее к погружению и, следовательно, лишить маневренности. [183] В том состязании, которое происходит между любым оружием и средствами защиты от него, подводная лодка технически вряд ли отстала от средств обороны, а ее тактические недостатки компенсировало то преимущество, какое ей давала система конвоев. На тактическое и техническое развитие подводного флота большое влияние оказал его командующий, тогда еще коммодор, Дениц. Суровой и прошедшей не без потерь боевой подготовкой он воспитал экипажи подводных лодок в духе самоотверженного выполнения своего долга, в духе постоянной боевой готовности, доверия к своему оружию и восхищения им. Сохраняя этот дух вплоть до самого конца войны, подводники уверенно смотрели навстречу новым боевым заданиям. Первый боевой опыт К войне против Англии немецкий военно-морской флот подготовлен не был. Еще в конце июля 1939 года главнокомандующий военно-морским флотом гросс-адмирал Редер объявил офицерскому составу подводного флота, что о войне против Англии не может быть и речи. Поэтому программа строительства подводных лодок не была рассчитана на выполнение тех огромных задач, которые предстояло выполнить в войне. В начале войны немецкий военно-морской флот имел в строю только 56 подводных лодок, из которых максимум 46 могли быть приведены в боевую готовность. В свою очередь только 22 из них были вообще пригодны для использования в Атлантическом океане. И хотя командующий подводным флотом обучил и нацелил своих подчиненных на выполнение задач по уничтожению конвоев противника, все равно при имеющемся количестве подводных лодок главному противнику на море — Англии — могли быть нанесены лишь булавочные уколы. Поэтому для ведения длительной войны нужно было в самый короткий срок построить крупный подводный флот, а до этого времени использовать имеющиеся незначительные силы как можно целесообразнее. Использование подводных лодок против военно-морских сил противника успеха не сулило. Скорость подводной лодки в надводном состоянии лишь незначительно превышает скорость быстроходных надводных кораблей, чтобы [184] занять необходимую для атаки “передовую” позицию. К тому же наличие у крупных кораблей противника сильного охранения делало подобные атаки бесцельными, а значительное численное превосходство противника на море не позволяло надеяться на какие-либо серьезные успехи собственного флота. Основных успехов следовало ожидать от войны с торговым, флотом противника, которую следует понимать только как подводную войну. Но при незначительном количестве подводных лодок она не могла проводиться в проверенной в мирное время форме операций групп подводных лодок. Подводные лодки должны были самостоятельно, в одиночку отыскивать свои цели, переходя из одного района в другой, в зависимости от складывающейся обстановки. Их главным оружием была торпеда, которая, как ожидалось, должна была применяться и для уничтожения крупных целей. Наряду с этим в мине, выбрасываемой из торпедных аппаратов, подводные лодки располагали таким оружием, успех которого хотя и зависел от случая, однако мог оказаться весьма большим, если мина ставилась у входа в порт или в районе наиболее интенсивного судоходства противника. Наилучшие результаты применение мин давало там, где длительное пребывание подводных лодок ввиду наличия у противника интенсивной обороны прибрежных районов было затруднено. Война с торговым флотом вначале велась по нормам, установленный международным призовым правом, и была сильно ограничена в наступательных действиях. Без предупреждения могли атаковаться только войсковые транспорты, торговые суда, конвоируемые военными кораблями или самолетами, а также корабли, которые непосредственно участвовали в боевых действиях или поддерживали их передачей разведывательных данных. От этого метода ведения войны немецкий подводный флот прошел длинный путь через объявление отдельных участков морей районами боевых операций и до так называемой “неограниченной подводной войны”. Изложить весь этот путь в данной статье не представляется возможным. Командование подводным флотом хотя и настаивало на ослаблении ограничений, однако вынуждено было подчиниться директивам политического руководства Германии. [185] В оправдание постепенному обострению подводной войны можно привести и тот факт, что в послевоенных процессах в Нюрнберге материалы по подводной войне не были использованы для вынесения приговора гросс-адмиралам, после того как было произведено сравнение действий немецкого и англо-американского подводных флотов. Операцией в Норвегии закончился первый период борьбы подводных лодок в одиночку. Имеющиеся типы немецких подводных лодок вполне себя оправдали. Кроме способности быстрого погружения и маневрирования, они имели очень большой радиус действия, при этом — в противоположность подводным лодкам других военно-морских флотов — они были весьма небольшими, трудноразличимыми в ночное время, простыми и надежными в обслуживании и, кроме того, обладали удивительной живучестью при атаках глубинными бомбами, этим наиболее эффективным средством противолодочной обороны. Хотя до планомерных операций по уничтожению конвоев группами подводных лодок дело не дошло, однако, когда нескольким подводным лодкам случалось действовать совместно, всегда оказывалось, что разработанные еще в мирное время принципы тактического взаимодействия были правильными. Кризис торпедного оружия Норвежская операция окончательно подтвердила те подозрения, которые постоянно возникали в первые месяцы войны: торпеды, усовершенствованные в мирное время, оказались оружием, непригодным для войны. Магнитный взрыватель, который должен был детонировать и взрывать торпеду на заданном расстоянии под целью, часто давал осечки. Ударный взрыватель, к которому пришлось снова возвратиться, имел очень много конструктивных недостатков; управление рулями глубины торпеды, правильная работа которых являлась первым условием попадания торпеды с ударным взрывателем, оказалось ненадежным. Такое положение привело к тому, что осуществить точное соблюдение всех инструкций и наставлений в трудных условиях боя было невозможно, и благодаря этому успех боевых действий подводных лодок зависел в большей или меньшей степени от случайностей, а то и просто от счастья. [186] На окончательное устранение этих недостатков ушло несколько лет. Трудно определить, насколько они снизили эффективность действий немецких подводных лодок. Только за время операции в Норвегии безуспешными оказались: 1 атака по линкорам, 7 атак по крейсерам, 7 атак по эсминцам и 5 атак по войсковым транспортам, в успехе которых не было сомнения. Если бы они увенчались успехом, то картина боевых действий немецкого флота у Нарвика была бы совершенно иной. Причину этого следует искать в том, что разработка и испытание торпедного оружия было сосредоточено в одних руках и поэтому отсутствовал необходимый в таких случаях беспристрастный контроль. Вполне естественно, что подобная неудача подводных лодок не могла не подействовать угнетающе на личный состав экипажей. Однако и здесь сказалось влияние их командира. который сумел преодолеть кризис, после того как, несмотря на сильные сомнения, верховное командование решило продолжать борьбу даже в этих условиях. Принятие этого решения оказалось делом нелегким, но оно было тем более необходимо, что подводный флот увеличивался, а имевшие большой боевой опыт экипажи нужно было как-то использовать. Упущения, сделанные в мирное время как в отношении торпед, так и отдельных элементов конструкции в целом хороших подводных лодок, не могли быть восполнены в ходе самой войны без больших потерь. Новая обстановка после операции в Норвегии Операция в Норвегии потребовала напряжения всех сил подводного флота, поэтому после ее окончания численность его значительно сократилась, но зато захваченные на побережье Атлантики опорные пункты позволили ему решающим образом улучшить свое положение. Английские морские коммуникации лежали теперь, как говорится, “у порога”; длинные, опасные и иногда бесполезные переходы через Северное море и вокруг Англии стали ненужными, так же как еще раньше стал не нужен пролив Ла-Манш. Начавшееся одновременно с войной выполнение строительной программы хотя еще и не дало больших результатов, однако увеличение потопленного тоннажа противника [187] с 500 до 1 тыс. брт на каждую подводную лодку в день указывало на высокую боеспособность немецких подводных лодок. С 1941 года количество действующих подводных лодок начало увеличиваться. Благодаря этому становилось возможным участить групповые атаки подводных лодок по конвоям противника. Правда, употребляемые англичанами названия “Тактика волчьих стай” и “Волчья стая” могут создать неправильное представление об этих действиях. Уже вскоре оказалось, что ограничить инициативу командиров в принятии решений на основании их личной оценки обстановки в районе боя было нельзя. Поэтому для командования стало основной задачей создать группы подводных лодок, которые могли бы контролировать широкие участки моря с большими промежуточными районами там, где на основании тщательного анализа всех сведений о противнике, о погоде и другом с наибольшей вероятностью ожидались вражеские конвои. Позднее расшифровка радиосигналов противника иногда позволяла сообщать подводным лодкам точные данные о часе и месте пребывания конвоев. Если какой-нибудь подводной лодке удавалось обнаружить конвой противника, то она. как правило, действовала самостоятельно. Центральное руководство должно было на основании часто противоречивых сообщений давать подводным лодкам ясную картину о противнике. Оно должно было организовать радиосвязь с таким расчетом, чтобы все подводные лодки получали необходимые сообщения и сведения, а при потере какой-либо лодкой конвоя противника направлять туда другие подводные лодки (о их местопребывании командование часто могло только догадываться), так чтобы они могли наверняка сблизиться с противником. При этом право выбора времени и места для атаки предоставлялось самим командирам. Отличное знание командирами штурманского дела и тактики противника, храбрость и стойкость экипажей способствовали тому, что часто в условиях плохой видимости и многодневного шторма промокшие и переутомленные, вынуждаемые самолетами противника то и дело уходить под воду лодки преодолевали сотни миль, незаметно и внезапно сближались с конвоями противника, прорывали внешнее и внутреннее кольцо кораблей охранения и, успешно атаковав, уходили от преследования, чтобы [188] снова идти вперед, выискивая новые цели. Большинство этих боев происходило ночью, так как только темнота позволяла подводным лодкам выйти на сближение с противником. Но у подводных лодок имелся и очень крупный недостаток, заключавшийся в том, что они, будучи по сути дела не “подводными”, а только “ныряющими”, вынуждены были пользоваться поверхностью моря как для совершения больших переходов, так и для зарядки аккумуляторов, необходимых для подводного плавания. Поэтому Англия с самого начала войны направляла все свои усилия к тому, чтобы контролировать наиболее опасные морские районы при помощи самолетов с радиолокационными установками, имевшими, правда, еще ограниченный радиус действия. Благодаря этому ей удалось постепенно отогнать немецкие подводные лодки от прибрежных морских районов, где они являлись постоянной угрозой для судоходства, в глубь Атлантического океана, где пути конвоев были рассеяны от Гренландии до Азорских островов. Это повело к тому, что главной проблемой подводных лодок с их ограниченной видимостью стала проблема отыскания цели, которая иногда представляла большие трудности, чем проблема самого боя. Недостатки морской авиации Увеличить ограниченные разведывательные возможности подводной лодки мог только самолет. После того как для взаимодействия подводных лодок с авиацией было создано первое соединение таких самолетов, оказалось, что наверстать все то, что было упущено в мирное время, либо трудно, либо вообще невозможно. При всем желании экипажей самолетов выполнить задание им вначале недоставало подготовки, необходимой для полетов над широкими морскими просторами, и точных знаний порядка донесений. Как только эти трудности начинания были преодолены и созданы предпосылки, в частности в отношении службы связи, для их успешного взаимодействия, решающую роль во многих атаках на конвои противника стали играть наблюдения, полученные с самолетов. Но эти успехи снижались недостаточной численностью, малым радиусом действия и низкой боеспособностью самолетов. Взаимодействие практически [189] прекратилось, когда подводные лодки в связи с все большим усилением английского господства в воздухе были вынуждены перенести свои действия в те морские районы, которых немецкие самолеты уже не могли достичь. В первой половине 1942 года, после вступления в войну Соединенных Штатов, командованию флотом еще раз представилась возможность перенести боевые действия подводных лодок ближе к американскому побережью, в район густого сплетения морских путей противника. Таким образом, возможность отказа от борьбы с конвоями в открытом море была использована командованием не потому, что подводные лодки были не в состоянии продолжать эту борьбу, а потому, что командование решило вести борьбу там, где можно было легче всего найти цели и при отсутствии серьезной обороны добиться наибольшего успеха. Однако начиная с середины года усилившаяся оборона американского побережья и прилегающих к нему морских районов заставила наши подводные лодки вернуться обратно в Атлантический океан. До мая 1943 года центр тяжести операций немецких подводных лодок находился в открытом океане, а действия их распространились по всему Атлантическому океану. Между тем время готовило такие события, которые положили конец войне немецких подводных лодок с торговым флотом противника. Начало трагедии Когда летом 1942 года главным районом боевых действий немецких подводных лодок в связи с усилением обороны американского побережья снова стала центральная часть Атлантического океана, союзники приняли серьезные меры для борьбы с ними. Количество кораблей охранения в конвоях увеличилось, “дыра в Атлантике”, прикрыть которую самолетами было либо трудно, либо совсем невозможно, значительно сократилась. Самостоятельно действовавшие поисковые группы в составе эсминцев и корветов взяли на себя задачу преследования подводных лодок, обнаруженных самолетами. Несмотря на это, положение здесь в целом существенно не изменилось. Напротив, в Бискайском заливе, главном районе курсирования подводных лодок, положение стало значительно серьезнее. [190] При сильном наблюдении и радиолокации, которые противник вел с воздуха, подводные лодки здесь могли совершать переходы только под водой и при выходе на поверхность, необходимом для зарядки аккумуляторов, подвергали себя большой опасности. Еще в марте 1943 года имело место самое крупное и успешное за всю войну в Атлантике сражение подводных лодок с конвоями. Но в мае противолодочная оборона союзников стала настолько сильной, что тяжелейшие потери, понесенные подводным флотом, вынудили его практически прекратить войну на коммуникациях. Потери превысили количество вводимых в строй подводных лодок, а успехи продолжали оставаться незначительными. Решающим в этом деле явилось применение союзниками радиолокации для засечки подводных лодок с самолетов, благодаря чему авиация противника стала теперь господствовать над всем Атлантическим океаном. Самолеты поднимались как с берега, так и с авианосцев, обнаруживали подводные лодки с больших расстояний, вынуждали их к погружению и держали под водой до тех пор, пока вызванные ими поисково-ударные группы не брали их “измором”, и тогда, вынужденные выйти на поверхность, они становились жертвой превосходящих надводных сил противника. Война с помощью радиолокации Опасности, связанные с обнаружением подводной лодки с самолета или со сторожевого корабля, стали известными еще в мае 1942 года, и с этого времени стали изыскиваться всевозможные способы их предотвращения. Вполне осуществимыми казались тогда следующие из них: 1. Оснащение подводных лодок радиоизмерительными наблюдательными приборами, которые должны были сигнализировать экипажу лодки о том. что она замечена самолетом противника, и, таким образом, давать ей возможность своевременно уйти под воду. Эти приборы постепенно совершенствовались, но с переходом к радиолокации на ультракоротких волнах (сантиметровые волны) они стали справляться с этой задачей лишь после многих неудач. 2. Установка на подводных лодках радиолокационных приборов для засечки самолетов. Существенный недостаток [191] этого способа состоял в том, что, посылая направленные радиоволны, подводная лодка выдавала свое присутствие. 3. Обшивка корпуса защитной оболочкой, которая частично поглощала направленные радиоволны и таким образом сокращала радиус действия радиолокационных средств противника. 4. Оснащение подводных лодок зенитным оружием, которое позволяло им принимать бой с самолетами, находясь в надводном положении. Этот способ себя не оправдал: в борьбе с подводной лодкой самолет сохранял свое превосходство. 5. Создание помех в работе радиолокационных приборов противника мощными мешающими передатчиками, установленными на берегу. Этот план практически оказался неосуществимым. Все эти способы были испробованы, многие из них весьма успешно, однако техническое превосходство союзников как в увеличении выпуска самолетов, так, и в оснащении их радиолокационными приборами решило исход борьбы и лишило нас возможности догнать их. Путь к созданию океанской подводной лодки Существенно изменить обстановку на море можно было только созданием мощной океанской подводной лодки. Первым шагом, принесшим положительные результаты, явилось изобретение так называемого “шнорхеля”. Он позволял подводным лодкам идти на дизелях, заряжать свои аккумуляторы и пополнять запасы свежего воздуха, не выходя на поверхность. В условиях боевых действий и в походах, продолжавшихся целыми неделями, подводным лодкам требовалось теперь выходить на поверхность только для производства небольшого ремонта. Таким образом, они были надежно укрыты от самолетов противника даже во время длительных переходов, но одновременно с этим значительно снизилась их скорость, так что соотношение между пребыванием в походе и в районе операций стало даже более неблагоприятным, чем прежде. Для боя же, будь то атака или оборона, “шнорхель” не дал никаких преимуществ. Решающим для облегчения войны на море было создание таких подводных лодок, которые и под водой имели бы [192] постоянную высокую скорость как на переходах, так и в бою. Но до тех пор, пока эти лодки не вступили в строй, подводники должны были продолжать суровую борьбу старыми средствами. Они вели ее с большой самоотверженностью, молчаливо выполняя свой долг, и их поведение было выше всяких похвал. Смысл борьбы заключался теперь в первую очередь в приковывании как можно большего количества сил и средств противника к противолодочной обороне. Более чем 1500 самолетов дальнего действия и свыше 3 тыс. различных кораблей использовались противником исключительно для выполнения задач противолодочной обороны. Прекращение подводной войны означало бы высвобождение этих сил и всей стоящей за ними наземной организации и судоверфей для непосредственной борьбы против Германии. Связать эти силы лишь частью своих средств было бы просто невозможно. Более того, прекратив однажды подводную войну, командование не было в состоянии ни тактически. ни психологически возобновить ее. Если предполагалось, что новые подводные лодки должны полностью соответствовать требованиям современного боя, то при постройке и оснащении кораблей, а также при подготовке их экипажей необходимо было учитывать и усовершенствование оборонительных средств противника, и развитие надводных и подводных средств локации, и новые методы ведения поиска и борьбы с подводными лодками. То, что этим лодкам не суждено было вступить в строй, можно было предвидеть, так же как и окончательный проигрыш войны в мае 1945 года мог быть определен не задним числом, как это случилось, а еще в 1943 году. Но как бы там ни было, а задача подводного флота оставалась прежней — способствовать ведению войны даже в самых тяжелых условиях. Надежды, которые подводный флот возлагал на новые подводные лодки, были, конечно, небезосновательными. Еще в 1937 — 1938 годах велась разработка нового типа лодок с парогазовыми турбинами инженера Вальтера. Вначале, по причине скептического отношения к этому новшеству, исследовательские работы шли весьма медленно, но с 1943 года они стали проводиться очень усиленно. На испытаниях новые лодки показали гораздо большую скорость (25 узлов) [193] по сравнению с прежней подводной скоростью (5-6 узлов). Правда, пока еще запас особого горючего, необходимого для столь быстрого хода, был рассчитан только лишь на восемь часов работы двигателя. Когда в 1942 году оказалось, что для введения в строй этих подводных лодок потребуется еще длительное время, был сделан заказ на постройку такого типа подводных лодок, которые могли двигаться под водой со скоростью 16-17 узлов в течение одного часа. а со скоростью 12 узлов — в течение 10 часов. Такое увеличение скорости по сравнению с прежней, практически не превышавшей 6 узлов, существенно изменяло положение. Эту скорость могли развить далеко не все корабли охранения, и поэтому подводные лодки могли на высокой скорости прорывать их кольцо и, проведя атаку, уходить от преследования. “Шнорхель”, покрытый хорошей защитной оболочкой, поглощавшей волны радиолокатора, можно было поднимать на поверхность лишь на несколько часов в день. Опасности, которым подвергались многие подводные лодки во время переходов, были этим самым значительно сокращены. При атаках торпеды выпускались на глубинах до 50 м. Прицеливание осуществлялось при помощи шумопеленгаторов. По конвою производился залп веером 5 — 6 торпедами, которые, достигнув площади, занимаемой кораблями противника, покрывали ее всю, совершая зигзагообразные ходы{65}. К концу войны были подготовлены и обучены командиры и экипажи, способные вести новые лодки в бой с кораблями противника. Качества подводных лодок были испытаны самым тщательным образом, и первые такие лодки на практике доказали свою боеспособность. Так завершилось создание новых подводных лодок, которые в других условиях могли бы целиком изменить весь ход войны на море Но плоды этих усилий попали в руки противника. Теперь мы знаем, что о любом появившемся у нас усовершенствовании немедленно становилось известно на Западе. В руки союзников попали образцы подводных лодок всех типов. Даже новейшие подводные лодки с парогазовыми турбинами Вальтера, потопленные собственными экипажами в конце войны, были позднее подняты союзниками. Немецкие [194] технические специалисты работали, хотя и временно, в Англии и Соединенных Штатах. Советский Союз, подводный флот которого на сегодняшний день насчитывает около 300 единиц, имеет в своем строю, согласно надежным источникам, большое количество бывших немецких подводных лодок, включая электрические подводные лодки, обладавшие высокой подводной скоростью хода, но не имеет подводных лодок с турбинами Вальтера. Вряд ли можно предположить, что Советский Союз имел доступ к техническим документам, содержавшим описания этих усовершенствований, проводившихся исключительно на западе Германии. О том, что ведущие специалисты, работавшие над усовершенствованием подводных лодок, поступили на службу к русским или работали у них в порядке принуждения, ничего не известно. Поскольку эти утверждения исходят от самих военных специалистов-подводников, все другие заявления можно считать вымыслом. Заключение Прошло уже 8 лет с тех пор, как Германия оказалась лишенной права участвовать в техническом прогрессе, связанном со строительством подводных лодок. Сообщения крупных морских держав дают основание заключить, что во всех областях развития подводного оружия и средств. обороны против него ведутся самые оживленные работы. Это относится прежде всего к Соединенным Штатам и Советскому Союзу — двум противоположным полюсам мировой политики. Состояние подводного флота в конце войны дает право предполагать, что в соревновании между средствами нападения и средствами обороны от него подводная лодка одержала первенство. Исход всякой новой войны, которой весь мир стремится избежать, будет успешным для той стороны, которая не захочет ограничиться только обороной своего автаркического{66} континента и обратит внимание главным образом на развитие своего морского флота. Более слабый [195] на море противник никогда не сможет воздержаться от того, чтобы не атаковать жизненно важные морские коммуникации своего врага, пусть даже обладающего господством на море и в воздухе. И уж, конечно, ему не удержаться от использования подводной лодки. Независимо от того, в каком морском флоте будет действовать подводная лодка, она везде найдет множество таких задач, разрешить которые сможет только она одна. Конечно, сейчас развитие подводной лодки ограничено определенными рамками, значительно более узкими, чем при ее появлении на свет в 1915 году, когда, преувеличивая ее возможности, мы видели в ней именно то оружие, при помощи которого несколько столетий спустя можно будет решить исход любой войны. Но подводная лодка не устарела. как парусное судно, замененное паровым. Предпосылками для ее успешного использования в будущей войне наряду с техническими являются также моральный дух, выучка и самостоятельность экипажей. А это как раз то, что в последней войне было присуще немцам в исключительно высокой степени. И если борьба немецких подводников не имела успеха, то это является не их виной, а их бедой. ЛИТЕРАТУРА The Battle of the Atlantic”, The Official Account, London, 1946. Mогrisоn S. E., The Battle of the Atlantic, Boston. Frank W., Die Wolfe und der Admiral, Stalling Verlag, 1953. [198]