NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
23.10.2017 г.
 

Концепция искусства

Содержание искусства Третьего Рейха определялось его истоками — общей идеологией фашизма, политическим экстремизмом и в немалой степени — художественными вкусами фюрера и его окружения, а также некоторыми характерными тенденциями немецкого искусства предшествующих десятилетий. В истории «ряд ли найдется другой пример столь быстротечного вызревания стиля официального искусства, с железной логикой подчиненного догматам идеологии и располагающего столь ограниченным набором художественных средств, смысловых и иконографических штампов. В 1934 году на VI съезде партии в Нюрнберге была объявлена «Культурная программа НСДАП». Основу ее составили высказывания Гитлера о задачах и сущности изобразительного искусства, повторявшиеся фюрером многократно. Вот некоторые из них: «...Искусство есть возвышенная и к фанатизму обязывающая миссия». «...Подобно тому, как растет империя, растет и ее искусство. Памятники архитектуры являются могучим свидетельством сил нового немецкого явления в культурно-политической области». «...Наши здания мы должны рассчитывать не на 1940-й и даже не на 2000-й год. Они, подобно соборам нашего прошлого, должны войти в тысячелетия будущего. Я строю навеки». «...Так как мы думаем о вечности Империи (а мы можем рассчитывать так далеко в человеческом измерении), произведения искусства тоже должны стать вечными; они должны, так сказать, удовлетворять не только величием своей концепции, но и ясностью плана, гармонией своих соотношений. Эти сильны произведения станут также возвышенным оправданием политической силы немецкой нации». Такова эта «идеальная» концепция, положенная в основание культурной политики Третьего Рейха. Всего за 9 лет своего развития искусство Рейха успело прийти почти к абсолютной результативности во всех видах и жанрах, оказавшись, пожалуй, самым надежным звеном идеологической обработки общества. Согласно данным имперской Палаты искусств, в 1936 году ее членами состояли: 15 000 архитекторов. 14 300 живописцев, 2900 скульпторов, 4200 графиков-прикладников, 2300 художников-ремесленников, 1200 модельеров-проектировщиков, 730 художников по интерьеру, 500 садовых художников, 2600 издателей литературы по искусству и продавцов художественных магазинов. Эти цифры показательны для представления об универсальности функций государственного искусства Третьего Рейха и потенциальных возможностях его воздействия. Фигурально говоря, более 30 тысяч «солдат фронта народного искусства» было одето, обуто и обеспечено профессиональной работой во имя блага империи. Разделы агитационно-массового и монументального искусства сразу же оказались ведущими — в соответствии с четкими целевыми установками правительства. Для всей нации ожидание ««вредного или экстраординарного политического события в стране непременно связывалось с грандиозной манифестацией, пафос которой подогревался средствами театра, архитектуры, музыки, скульптуры, кино, световых эффектов, а главное — ритмического кассового шествия, при котором почти исключался интеллектуальный самоконтроль. «Мы должны нести массам иллюзии,— говорил Шпееру Гитлер, обсуждая детали режиссуры празднества в Нюрнберге в 1938 году. — Серьезного им и без того хватает в жизни. Как раз потому, что жизнь серьезна, люди должны быть подняты над буднями». Именно в этом аспекте фашистское искусство можно было бы считать явлением целостным. Чем проще, то есть доступнее, были его средства, тем сильнее оказывалась их власть над «потребителем». В 30-е годы такой подход проявлялся в празднествах на площадях всех провинциальных городов Германии, не говоря уж о многочасовых спектаклях в Берлине (Аэропорт, Олимпийский стадион), Нюрнберге (Поле цеппелинов, Мартовское поле) и Мюнхене (День немецкого искусства). Но он же сказывался и в повседневной культурной практике. Руководители государства мыслили только категориями агитационного идеологического искусства, считая задачу его эффективности главной и чуть ли не единственной. Гитлер и Геббельс уделяли массу личного времени для руководства той или иной культурной акцией или надзирая за ходом уже запущенных процессов культурной политики. Радиопропаганда, кинохроника, реклама, плакат во все годы нацизма работали с предельной нагрузкой, нацеленные на военную, студенческую и школьную аудиторию. В годы войны наиболее известные произведения изобразительного искусства тиражировались в миллионах экземпляров на обложках специальной литературы для солдат и на почтовых открытках. Справедливости ради, обычный упрек искусству Рейха в бездуховности и натурализме можно было в известной мере объяснить скоротечностью его развития. Его мастерам с очевидностью не хватило оптимума исторического времени, чтобы выработать более артистичный образный и формальный язык. Сомнительно, конечно, чтобы в этом случае искусство фашизма стало более содержательным. Но его претензии на «духовность» могли бы оказаться действеннее для сознания марширующей нации. Во всяком случае, надо помнить, что именно гипертрофия духовности, в ее нацистском понимании, оказывалась основным методом пропаганды идей Гитлера с помощью искусства, в результате почти все из создаваемого архитекторами и живописцами непременно вовлекалось, так или иначе, в масштабный синтез искусства, в его ритуальное и романтизированное толкование.