NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
16.12.2017 г.
 

Полная Биография

Этот человек на своем собственном примере доказал, что гений гениален во всем (точнее, его гений). Этот человек - выдающийся архитектор, на неразрушенные здания которого ныне  смотрят как на целую эпоху, великолепный организатор, который, казалось, не замечал тех тысяч бомб, которые сыпались на Германию, и заставил их не замечать и военную промышленность, которая несмотря на все трудности войны набирала обороты вплоть до 1945 года, талантливый писатель и, что самое главное, порядочный человек. Этот человек – Альберт Шпеер.

Альберт Шпеер

Молодой архитектор

Альберт Шпеер, сын архитектора, родился в Манхейме 19 марта 1905 года. Он рос в фамильном поместье, расположенном в университетском городке Хейдельберг при относительно прохладном отношении со стороны родителей.

Как и его отец, Альберт усердно учился и стал архитектором, несмотря на то, что предпочитал получить диплом математика. В 1931 году он закончил свое архитектурное обучение в технологическом институте Шарлоттенбурга (Берлин) и стал помощником профессора Генриха Тессенова, предпочитавшего в архитектуре простоту.

В это время он встречает и влюбляется в Маргарет Вебер, милую девушку с широким кругозором.  Через некоторое время они женятся без благословления родителей Альберта, так как его невеста стояла на социальной лестнице несколькими ступенями ниже, но позже все эти трудности решились сами собой.

Молодая пара, Маргарет Вебер и Альберт Шпеер на отдыхе

Как и многие его сокурсники, Альберт посещал митинги нацистской партии и слушал на них великолепные речи Гитлера и Геббельса. В 1931 году Альберт Шпеер вступает в НСДАП, а в 1932 - в СС. После этого Альберт состоял членом нескольких второстепенных архитектурных комиссий по сооружению штаб-квартиры гауляйтера Берлина, затем ему было поручено техническое обеспечение гигантского партийного съезда в Темпельхофе 1 мая 1933. Мастерское использование Шпеером быстро сооружаемых флагштоков и необычных световых эффектов придало нацистским массовым сборищам особый помпезный стиль. В 1934 ему поручили разработать проект обустройства участка для партийных съездов в Нюрнберге. Успехи Шпеера, которому еще не было и тридцати, привлекли внимание Гитлера. Вслед за вниманием посыпались должности и заказы. Фюрер, будучи сам несостоявшимся архитектором, видел в Шпеере воплощение собственных юношеских мечтаний. Он приблизил к себе способного архитектора, назначил его руководителем отдела Германского трудового фронта и ввел в штаб своего заместителя. В 1937 Шпеер стал Главным инспектором рейха по архитектуре, получив задание "вновь сделать Берлин настоящей и истинной столицей Германского рейха". Воплощая грандиозные замыслы Гитлера, Шпеер неутомимо работал: проектировал государственные учреждения, стадионы, дворцы, монументы и целые сверхгорода для будущей Великой Германии. Шпеер открыто выражал восхищение идеями своего патрона, которые другие архитекторы называли "безумной сентиментальностью", годной для прошлого века. Несостоявшийся студент Академии художеств, Гитлер часами стоял прикованный к наброскам и макетам Шпеера. В 1938 году он вручил ему Золотой партийный значок. Шпеер продолжал свою работу и после начала 2-й мировой войны.

Модель Арены, которая должна была быть высотою в 300 метров. Обратите внимание на Бранденбургские ворота в правом нижнем углу.

Гитлер хотел такие здания, которые пройдут проверку временем в тысячу лет. Альберт Шпеер был именно тем архитектором, который позволили превратить желания Гитлера в жизнь.

 Гитлер и Шпеер обсуждают планы новых зданимй. Они оба разделяли страсть к архитектуре и стали друзьями, как в профессиональной, так и в частной жизни.

Вызов

Альберта Шпеера попросили построить новую рейхсканцелярию, и он согласился. Гитлеру попросил, чтобы здание было готово уже через год, и Шпеер заверил его, что оно будет готово в срок. Казалось, абсолютно нереально построить государственное здание такой величины в такие сроки. И услышав данное обещание, Гитлер по-настоящему обрадовался, так как он хотел посмотреть, выполнит ли молодой архитектор данное ему обещание.

План и моджель новой рейхсканцелярии, которую Шпеер построил меньше чем за год.

Альберт Шпеер нанял целую армию рабочих для нескольких рабочих смен. Он все в деталях спланировал, лично руководил постройкой и смог пригласить Гитлера на осмотр здания задолго до истечения установленного срока. Фюрер предполагал, что застанет рабочих, наводящих последние “штрихи”, но он увидел именно готовое здание, а не строительную площадку – огромное впечатляющее здание рейхсканцелярии было готово к эксплуатации. Тем самым Шпеер досказал, что является не только талантливым архитектором, но и великим организатором.

Рабочий стол Гитлера в новой рейхсканцелярии  в большом, сделанном со вкусом кабинете. Когда Шпеер показал его Гитлеру в первый раз, тот был глубоко тронут и поражен результатом Первый холл новой рейхсканцелярии, который предстояло пройти, чтобы попасть в кабинет Гитлера. Камень, мрамор, мозаика, и т.д. Все нарочно разрушено союзниками уже после войны.

Блестящая карьера

Гитлер и Шпеер вместе вынашивали планы по созданию нового Берлина, столицы, которая бы стала лучшей и наиважнейшей во всей Европе. Все задуманное должно было быть выполнено к началу 1950-ых годов, но работы были прекращены из-за войны.

Адольф Гитлер со своей страстью к искусству и архитектуре проверяет каждую деталь вклада Германии (первый приз) в Мировую Выставку в Париже в 1937 году

В 1941 году Шпеер был избран депутатом рейхстага. В следующем году, когда доктор Фритц Тодт, гений, создавший проект автобанов, умер в авиакатастрофе, в качестве наследника Гитлер выбрал именно Альберта Шпеера. Так Шпеер стал рейхсминистром вооружения и военной промышленности. Шпеера никогда не интересовала политика, он никогда не стрелял из пистолета и ничего не знал о военной промышленности, он просто ответил на зов долга, приняв этот важный пост. Его гений доказал, что он может приспособиться к выполнению любой задачи, и скоро Шпеер показал всем, что он отлично подходит для предложенной ему работы. Он мобилизовал немецкую промышленность с помощью введения принципов серийного производства, демократического экономического руководства, импровизации и повсеместной борьбы с бюрократией, что вылилось в огромный скачок немецкой промышленности. В результате все дела стали идти лучше, глаже и быстрее. Шпеер, как обычно, работал без показного хвастовства, чем завоевал сердца и умы своих коллег и рабочих в Германии и даже в оккупированных западных странах! Шпеер превратился в могущественного человека, несмотря на (или благодаря) свои нешаблонные методы. Он старался минимизировать бюрократию и всегда с заботой относился к работающим мужчинам и женщинам Рейха.

Адольф Гитлер и Альберт Шпеер в завоеванном Париже

В конце войны он отдавал всего себя спасению инфраструктуры и целых городов от разрушения ради немецкого народа. Подвергаясь огромному риску, он не подчинялся приказам Гитлера о безжалостном уничтожении всего того, чем мог воспользоваться враг на эвакуированной немецкой территории. Он также привлекал на свою сторону большое количество людей, чтобы спасти ресурсы для восстановления Германии после окончания войны, используя свое положение отменять приказы Гитлера. Он не мог не видеть, что заставляя еще больше страдать мирных жителей, не выиграешь уже проигранную войну. Но, несмотря на то, что Шпеер не подчинялся приказам фюрера, он остался порядочным человеком, о чем свидетельствует нижеприведенное письмо, написанное им 29 марта 1945 года Адольфу Гитлеру.

 

Письмо

Мой фюрер!

Если я еще раз обращаюсь к вам письменно, то это потому, что из-за внутреннего волнения не смогу выразить мои мысли устно.

Заранее должен подчеркнуть: я был бы горд и счастлив, если бы и дальше смог отдавать свои силы Германии в качестве вашего сотрудника. Даже оставление мною своего поста по вашему приказанию я в это решающее время считал бы дезертирством по отношению к немецкому народу, а также и к верным мне сотрудникам.

Альберт Шпеер и выдающийся скульптор Арно Брекер, 1941 год

Несмотря на это, я чувствую себя обязанным, невзирая на последствия для самого себя, сурово и без прикрас изложить мое собственное мнение о происходящих событиях. Я один из тех ваших сотрудников, кто всегда открыто и честно высказывал свое мнение, таким я хочу оставаться и впредь.

Вчера во время нашей беседы вы провели различие между реальным осознанием положения, в результате которого можно прийти к убеждению, что войну уже нельзя выиграть, и все еще имеющейся верой в то, что все еще может кончиться хорошо. Вы задали мне вопрос, надеюсь ли я еще на дальнейшее успешное ведение войны, или же моя вера в это поколеблена трезвыми констатациями в той специальной области, которой я занимаюсь.

Моя вера в благоприятный поворот нашей судьбы оставалась несломленной до 18 марта. Это могут подтвердить все мои сотрудники и все благожелательно настроенные по отношению ко мне политики и солдаты. Эту мысль необходимо здесь несколько развить.

Я художник, и потому поставленная передо мной задача оказалась мне совершенно чужда и тяжела. Я сделал для Германии много. Без моей работы война, вероятно, была бы проиграна еще в 1942/43 г. Я справился с этой задачей не в силу моих специальных знаний, а благодаря тем качествам, которые присущи художнику. С верой в мою задачу и в мой успех, с инстинктом находить правильный выход и с той внутренней порядочностью, без которой художник не может прийти к правильным выводам. Я верю в будущее немецкого народа. Я верю в Провидение, справедливое и неумолимое, а значит, верю в Бога.

Альберт Шпеер за рулем первого прототипа "Тигра"

Мне было тяжко на сердце, когда в победные дни 1940 г. я видел, как мы в широчайших кругах нашего руководства потеряли свою внутреннюю выдержку. Это было то время, когда мы должны были порядочностью и внутренней скромностью выдержать испытание перед лицом Провидения. Тогда победа была бы за нами.

Таким образом, в эти месяцы судьба взвесила нас на своих весах и нашла слишком легковесными. В результате своей страсти к комфорту и лености мы упустили целый год драгоценного времени для вооружения и конструирования новой техники и таким образом заложили основу для того, чтобы в решающие 1944-1945 гг. многое стало для нас уже слишком поздно. Любое новшество годом раньше и наша судьба была бы другой! Словно Провидение само хотело предостеречь нас, но с того времени все военные события вели нас к неслыханной беде. Еще никогда ни в одной войне внешние условия (скажем, погода) не играли такой решающей и несущей несчастье роли, как именно в этой самой технизированной из всех войне: мороз под Москвой, туман под Сталинградом и голубое небо над зимним наступлением 1944 г. на Западе.

И тем не менее я убежден, что судьба все же избавила нас от самого последнего следствия всего этого и что однажды все же появится возможность обеспечить нашему народу его существование. Ибо этот народ, проявивший исторически беспрецедентное мужество и героизм на фронте и в тылу, не может прийти к своему горькому концу. Эта внутренняя вера, которая позволила мне, несмотря на все влияния и осознания, продолжать быть сильным самому и вселять веру в других, оставалась непоколебимой до нескольких последних дней.

Альберт Шпеер

Когда я 18 марта передал вам мое письмо, я был твердо уверен в том, что выводы, сделанные мною из нашего положения насчет сохранения нашей народной силы, безусловно получат ваше одобрение. Ведь вы однажды сами констатировали, что задача государственного руководства при проигранной войне уберечь народ от героического конца. Однако вечером вы обратились ко мне со словами, из которых, если я вас правильно понял, ясно и однозначно следовало: если война проиграна, пусть погибнет и народ! Эта судьба, сказали вы, неотвратима. Нечего считаться с теми основами, которые нужны народу для его самой примитивной дальнейшей жизни. Наоборот, мол, лучше самим разрушить их. Ведь народ показал себя более слабым, и поэтому будущее принадлежит исключительно более сильному народу Востока. Те, кто уцелеет после этой борьбы, все равно малоценны, ибо все ценные погибли!

Услышав такие слова, я был сначала потрясен. Когда же через день я получил ваш приказ о разрушении [предприятий] {Приказ Гитлера “Нерон” от 9.03.1945 г.}, а вскоре и бескомпромиссный приказ об эвакуации, я увидел в них первые шаги к осуществлению высказанных вами намерений.

До тех пор я всем сердцем верил, что конец этой войны будет хорошим для нас. Я надеялся, что не только наши новые виды оружия и авиация, но и прежде всего наша фанатическая вера в свое будущее сделают народ и руководство способными на крайние жертвы. Сам я тогда твердо решил совершить на планере налет на русские электростанции и своим личным примером помочь повернуть судьбу.

Но я больше не могу верить в успех нашего доброго дела, если одновременно мы в этот решающий момент планомерно разрушаем основу нашей народной жизни. Это такая несправедливость по отношению к нашему народу, что судьба больше уже не сможет благоприятствовать нам. Мы не имеем права разрушать то, что построено целыми поколениями. Если же это делает враг, тем самым истребляя немецкий народ, то он должен взять на себя историческую ответственность за это. Я убежден в том, что Провидение покарает тех, кто посягает на наш храбрый и порядочный народ.

Я могу работать с чувством внутренней порядочности, с убежденностью и верой в будущее только в том случае, если вы, мой фюрер, как и прежде, останетесь приверженным сохранению нашей народной силы. Поэтому я не вдаюсь в подробности того, что ваш приказ о разрушении от 19 марта 1945 г. в результате поспешных мер должен лишить нас последних возможностей промышленного производства и что его опубликование вызовет у населения величайшее смятение. Все это такие вещи, которые хотя и являются решающими, но обходят принципиальные вопросы.

Поэтому прошу вас не делать самому этот шаг к разрушению в отношении народа. Если же вы в какой-либо форме решились бы отказаться от этого, я вновь обрел бы веру и мужество, чтобы с величайшей энергией работать и дальше. Поймите то, что происходит в моей душе! Я не могу трудиться в полную силу и демонстрировать необходимое доверие, если одновременно с моим призывом к рабочим давать высокую производительность труда готовится разрушение нашей жизненной базы.

Адольф Гитлер поздравляет Шпеера с очередным достижением

Наш долг приложить все усилия, чтобы до предела повысить сопротивление врагу. И я не хочу стоять в стороне.

Военные удары, которые Германия получила в последние недели, сокрушительны. Не от нас теперь зависит, куда повернет судьба. Только более ясное предвидение может изменить наше будущее. Мы еще сможем твердым поведением и непоколебимой верой внести свой вклад в вечное будущее нашего народа.

Боже, огради Германию!

Уверенный в себе Шпеер на Нюрнбергском процессе

Писатель

После самоубийства Гитлера, согласно завещанию, Карл Дениц стал новым Фюрером. В то время как большинство территорий Германии было оккупировано союзниками и пал Берлин, Дениц, Шпеер и немногие другие остались на очень маленькой неоккупированной территории на севере страны. Денниц отдал приказ остановить уничтожение ресурсов Германии. Он также пытался договориться о мирном соглашении, но, в итоге, ему пришлось подписать безоговорочную капитуляцию.  

  Альберт Шпеер разбирает свои записи, сделанные в тюрьме

После войны Шпеер был среди тех немногих, кто признал свою вину (использование рабского труда) на Нюрнбергском процессе. Однако, он заявил, что ничего не знал о якобы печальной судьбе евреев и так называемом холокосте. Его жизнь была спасена, но он был приговорен к 20 годам заключения в тюрьме (Шпандау). Во время суда выяснилось, что Шпеер был одним из наиболее способных и честных при дворе Гитлера.

Шпеер вышел из тюрьмы. Все эти 20 лет верная Маргарет ждала его.

В течение всех лет, проведенных в тюрьме, Шпеер был в контакте со своей семьей, и в тайне начал писать свои мемуары на туалетной бумаге и сигаретных упаковках. Эти записи стали основой его книг «Внутри Третьего Рейха» и «Шпандау: секретные дневники», ставшие бестселлерами. В 1966 году он был освобожден из тюрьмы. 

Старый Альберт Шпеер

Великий архитектор и организатор умер в лондонском госпитале в 1981 году.