NaziReich.net - Исторический интернет- проект о Третьем Рейхе и национал-социализме в Германии в 1933-1945 годах.
Главная Контакты Карта сайта
18.08.2017 г.
 

Знало ли ЦРУ о местонахождении Адольфа Эйхмана?

В соответствии с Законом о раскрытии информации о военных преступлениях нацизма Центральное разведывательное управление США приняло решение снять гриф секретности со 174 единиц хранения из своего архива. Как было объявлено на пресс-конференции, состоявшейся 6 июня в здании Национального архива США, отныне исследователям и всем желающим доступны примерно 27 тысяч страниц документов ЦРУ в дополнение к 60 тысячам, рассекреченным ранее. Корпус этих материалов включает и именные папки, в которых собраны сведения о конкретных лицах. На одной из таких папок стоит имя Адольфа Эйхмана – главного исполнителя «окончательного решения еврейского вопроса». На другой – Хайнца Фельфе, нациста, после войны ставшего агентом советской разведки. Кто информировал Моссад? История поисков и похищения Адольфа Эйхмана описана десятки раз как непосредственными участниками событий, так и историками. Тем не менее в ней по-прежнему много белых пятен. Документы, опубликованные группой исследователей во главе с профессором Университета штата Вирджиния Тимоти Нафтали, проливают новый свет на эти события. Американские газеты подали новость как разоблачение – дескать, США знали местонахождение Адольфа Эйхмана, но ничего не сделали, чтобы привлечь его к ответственности. В телефонном разговоре со мной Тимоти Нафтали разъяснил: – Позиция США заключалась в том, чтобы переложить ответственность за поимку объявленных в розыск нацистов на Западную Германию. ЦРУ не имело указания искать Эйхмана, и документы вполне ясно говорят о том, что этот вопрос ЦРУ в конце 50-х годов не интересовал. – Вы утверждаете, что ЦРУ узнало от западногерманской разведки (BND) имя, под которым живет в Аргентине Эйхман, в 1959 году. Но есть сведения, что Эйхман был опознан гораздо раньше, и Моссад получил эту информацию от той же немецкой разведки… – Немецкая разведка не передавала эту информацию Моссаду. Был такой генеральный прокурор земли Гессен Фриц Бауэр – именно он сообщил израильтянам об Эйхмане. Однако он, по крайней мере согласно израильским источникам, не указал псевдоним Эйхмана. Позднее – по-моему, это был 1959 год – Бауэр передал им и псевдоним, но израильтяне прервали поиски Эйхмана в 1958 году. Кроме того, Фриц Бауэр не имел статуса официального представителя западногерманского правительства. Мы нашли в архиве документ, в котором сказано, что уже после того, как Эйхмана поймали, Бауэр выражал сожаление госдепартаменту США по поводу того, что власти ФРГ распорядились данными об Эйхмане не лучшим образом. Не существует абсолютно никаких документальных свидетельств того, что он выступал посредником от имени BND. Нет также никаких подтверждений того, что израильтяне получили псевдоним Эйхмана в 1957 году. Именно по этой причине они прекратили поиски. И я считаю эту версию убедительной. Существует три книги воспоминаний бывших агентов израильской разведки, принимавших участие в этой операции, я просмотрел все источники на эту тему – все они говорят о том, что псевдоним был ключевым элементом, которого не хватало Моссаду. Западные немцы получили имя, которое фонетически почти не отличалось от того, которым пользовался Эйхман, – и это было то самое недостающее звено, которого не хватало израильтянам и которое они искали в марте 1958 года… Но откуда Фриц Бауэр получил свою информацию? И так ли уж было важно для охотников за Эйхманом, что Бауэр не уполномочен немецким правительством передавать эти сведения Израилю? Человек с татуировкой под мышкой Оберштурмбаннфюрер СС Карл Адольф Эйхман возглавлял отдел IV D4 Главного управления имперской безопасности (RSHA), созданный специально для исполнения «окончательного решения», и был непосредственным организатором геноцида евреев в Европе. Его последней крупной операцией стала депортация около полумиллиона венгерских евреев в лагеря смерти после того, как в марте 1944 в Венгрию были введены немецкие войска с тем, чтобы не допустить ее выхода из войны. Когда союзная авиация разбомбила железную дорогу Будапешт – Вена, Эйхман велел гнать евреев к границам рейха пешим порядком. В дни обороны венгерской столицы он поставил евреев в живую цепь длиной восемь километров – они грузили боеприпасы на трамваи, доставлявшие их на передовую. Эйхман покинул Будапешт накануне Рождества под советским артобстрелом. Он нашел шефа RSHA Эрнста Кальтенбруннера в австрийских Альпах, в курортном городишке Альтаузе у подножия горы Лозе. Группенфюреру было уже на все наплевать. Тогда Эйхман решил организовать партизанскую войну. Эйхман простился с семьей и вручил жене и каждому из трех сыновей капсулу с синильной кислотой. С остатками войск СС он двинулся в горы. Несмотря на обильные снегопады, отряд поднимался все выше по леднику Раттенбах, пока его не нагнал курьер с приказом Гиммлера. Надеясь заключить сепаратный мир на Западе, рейхсфюрер приказал не вступать в бой с союзниками. «Похоже, все было кончено, – пишет Эйхман об этом моменте своей одиссеи. – Американцы были уже в Бад-Ишле, неподалеку, и, как мы слышали, наши девушки танцевали с ними на базарной площади». «Я потерял вкус к жизни», – горько добавляет он. А потом к Эйхману явился один из самых надежных офицеров и сказал: «Оберштурмбаннфюрер, вы объявлены в розыск как военный преступник. Вы, но не мы. Вы окажете нам величайшую услугу, если покинете нас, а мы выберем себе другого командира». Так Эйхман и сделал. Через несколько дней его вместе с адъютантом задержал американский военный патруль, он назвался вымышленным именем и был помещен в лагерь в Обердахштеттене в Баварии. В плену Эйхман вел себя крайне осмотрительно и осторожно. Как он сам объяснял впоследствии, он не мог отрицать своей принадлежности к СС из-за татуировки под мышкой и потому назвался лейтенантом 22-й бронекавалерийской дивизии СС (у всех без исключения военнослужащих СС под левой мышкой была татуировка, обозначающая одной буквой группу крови; 22-я добровольческая дивизия СС «Мария Терезия» была сформирована из венгерских фольксдойче и воевала на Восточном фронте, а затем обороняла Будапешт). Он назвал себя Отто Экманом с таким расчетом, что если кто-то из прежних знакомых окликнет его по имени, то «Эйхман» прозвучит для американского уха почти так же, как «Экман». Тем временем в Нюрнберге на процессе главных немецких военных преступников 3 января 1946 года дал показания гауптштурмфюрер Дитер Вислицени – непосредственный подчиненный Эйхмана, работавший с ним в Греции, Словакии и Венгрии (экстрадирован, осужден и казнен в Чехословакии в 1948 году). Узнав содержание этих показаний, Эйхман решил немедленно бежать и спустя двое суток исполнил замысел. Под чужим именем он осел близ Бремена, работал на ферме, затаился. В 1948 году по длинной цепочке надежных людей, создавших тайную сеть под названием ODESSA (Organisation der ehemaligen SS Angehoerigen – «братство бывших членов СС»), его прошение об убежище достигло аргентинского консульства в Генуе. Эйхман получил право въезда в Аргентину, истекавшее через два года. Профессия – техник В начале 1950 года Эйхман собрал чемодан и в группе из четырех человек тайно перешел австрийскую границу. При переходе австрийско-итальянской границы в Альпах двое из четырех были задержаны. Эйхман с уцелевшим товарищем продолжил путь и добрался до Генуи. Там в представительстве Международного комитета Красного Креста его встретил монах-францисканец, выдавший ему нансеновский паспорт беженца на имя Риккардо Клемента. Священник этот, выходец из Венгрии, настоятель генуэзского храма Святого Антония Эдуардо Дёмотер, известен как ближайший сотрудник епископа-австрийца Алоиза (Луиджи) Худаля. Тот во время войны окормлял немецкоговорящих католиков Рима, а впоследствии стал главным организатором «крысиной тропы» для эвакуации бывших нацистов из Европы. Худаль содействовал бегству от правосудия множества военных преступников, включая врача-изувера Йозефа Менгеле и коменданта лагеря Треблинка Франца Штангля. 14 июня 1950 года аргентинское консульство в Генуе поставило в паспорте новоявленного Риккардо Клемента бессрочную визу. Спустя ровно месяц Эйхман сошел с борта парохода Giovanna C в Буэнос-Айресе. «Профессия?» – спросил его чиновник иммиграционной службы. «Техник», – ответил прибывший. По аргентинским правилам его имя транслитерировали по-испански. Иммигрант стал называться Рикардо – с одним «к». «Лишь об одном я жалею, – писал впоследствии Эйхман. – Не будь я в тот момент так подавлен, я бы мог сделать больше для своей жены и детей». Он имел возможность эвакуировать семью в любую страну по выбору. Принимая участие в конфискации еврейских ценностей, мог, подобно главарям рейха, сколотить состояние. Но он был бескорыстным борцом за арийскую идею. Кроме капсул с ядом, он оставил семье лишь мешок муки. В Аргентину приехал с пустыми руками. Не голодал благодаря бывшим соратникам, но и не процветал. Через два года он вызвал жену и детей. Они никогда не меняли своих имен, оставаясь Эйхманами. Четвертый сын у Эйхманов родился уже в Аргентине. Семейство пыталось открыть свое дело – то прачечную, то магазин, одно время разводило кроликов и кур, но ни на одном поприще не преуспело. В конце концов Эйхман поступил конторщиком на завод Mercedes-Benz в пригороде Буэнос-Айреса. На этой службе он встретил 1958 год. Эйхмана нашла не израильская, не немецкая, не американская и вообще никакая не разведка. Человек, опознавший его, никогда в жизни с ним не встречался и был слеп на оба глаза. В Буэнос-Айресе еще с 1938 года жил немецкий беженец Лотар Германн. Как социалист, он еще до войны провел несколько месяцев в концлагере Дахау, а как наполовину еврей, после погромов Хрустальной ночи решил не искушать судьбу и перебрался за океан. Он потерял зрение уже в Аргентине вследствие побоев, которые перенес в гестапо. Дочь Германна, красавица Сильвия, познакомилась с молодым немцем по имени Клаус Эйхман – это был старший сын Адольфа Эйхмана. В 1957 году во Франкфурте начался судебный процесс бывших нацистов, за которым Лотар Германн следил по газетам. Главным обвинителем на процессе был Фриц Бауэр – еврей и социалист, успевший перед войной эмигрировать в Швецию, где он вместе с будущим федеральным канцлером Вилли Брандтом занимался антинацистской пропагандой. В судебном заседании часто звучало имя Адольфа Эйхмана. По некоторым деталям Лотар Германн стал догадываться, что отец бойфренда ее дочери – Адольф Эйхман. Германн написал прокурору Бауэру, получил от него описание внешности Эйхмана и с помощью дочери убедился в том, что его догадка верна. В документе, на который ссылается д-р Нафтали, псевдоним транслитерирован неточно – Clemens вместо Klement, но историк считает, что этого было достаточно. Тем не менее агенты Моссада выследили и тайно вывезли Эйхмана лишь в мае 1960 года. Германн не знал псевдонима Эйхмана, вернее, сообщил неправильный псевдоним – Франсиско Шмидт, потому что так звали владельца дома, в котором жил Эйхман, но который не был его собственностью. Но ведь зато Лотар Германн установил точный адрес Эйхмана. Почему же Моссад, получив эти сведения от прокурора Бауэра, не выследил Эйхмана тогда же? В архивах ЦРУ ответа на этот вопрос нет. Нацист на службе у Лубянки В подборке рассекреченных документов немало информации о бывших нацистах, работавших после войны как на американскую, так и на советскую разведку. Эти материалы тоже стали поводом для обличений ЦРУ, которое, дескать, пользуется аморальными методами в своей работе. Самый яркий пример – это, конечно, Организация Гелена, прообраз западногерманской разведки, созданной бывшим генералом абвера Рейнхардом Геленом при содействии США. Почему американская разведка воспользовалась услугами генерала Гелена невзирая на его прошлое? На этот вопрос мне ответил профессор Университета штата Огайо Норман Года: – Когда вы нанимаете людей в разведку, необходимо иметь в виду, что они всегда преследуют свои собственные цели и не обязательно работают на вас – они работают на себя. Среди подчиненных Гелена было много людей, лояльных Гитлеру. Они никогда не работали на американцев. У них была собственная программа, собственные, целиком немецкие цели – воссоединение Германии, повышение обороноспособности и прочее в том же роде. Гелена взяли на работу, потому что Гелен оказался под рукой. Забавно, что Гелен никогда не добыл никакой действительно ценной информации. Все, что он говорил о России во время войны, оказалось неверным. Он был просто ужасным разведчиком. То же самое можно сказать о большинстве офицеров СД и гестапо, работавших с Геленом, – они были очень плохими сотрудниками разведки. Пока шла война, они получали разведданные посредством пыток на допросах. При нацистском режиме они никогда всерьез не занимались разведкой, не стали они хорошими шпионами и во время холодной войны. Но они, и только они, были под рукой, их взяли на безрыбье. Гелен к тому же обещал предоставить американцам сведения о Красной Армии, о которой американцы не знали почти ничего, и по этой причине он оказался привлекателен. Первоначально Организация была создана и финансировалась Сухопутными войсками США, и с американской стороны за ней присматривали буквально считанные люди. В сущности, они просто исполняли функции кассиров и вообще не знали, кто состоит в подчинении у Гелена. В 1949 году Сухопутные войска уже не могли себе позволить содержать Организацию Гелена, и ЦРУ должно было выбирать – взять ли ее под свой контроль или просто предоставить ее самой себе. В ЦРУ выбрали первое, потому что понимали: если они этого не сделают, Организация Гелена все равно будет существовать, но бесконтрольно. – ЦРУ всегда хотело знать, кто работает у Гелена, и иметь послужной список каждого, – продолжает Года. – Американская разведка опасалась, что чем больше в подчинении у Гелена будет военных преступников, тем проще советской или восточногерманской разведке шантажировать их. Поэтому ЦРУ постоянно запрашивало у Гелена списки личного состава Организации, но он таких списков не предоставил. Так что отношения между ЦРУ и Геленом всегда были сложными. ЦРУ даже имело своих осведомителей внутри Организации, о существовании которых Гелен ничего не знал... Одним из самых известных агентов советской разведки в Организации Гелена был Хайнц Фельфе. Его подробное досье обнаружилось среди рассекреченных документов. С этим досье работал как раз профессор Года. Хайнц Фельфе родился в Дрездене в 1918 году. Вступил в гитлерюгенд еще до прихода Гитлера к власти, а в 1936 году, 17 лет от роду, вступил в СС. Во время войны он сначала работал в уголовной полиции, а затем стал сотрудником внешней разведки и был направлен в Швейцарию, оттуда в Нидерланды, где и сдался англичанам, после чего в течение трех лет был агентом британской разведки в Кельне. А потом поступил на службу к Рейнхарду Гелену. Я спросил профессора Года: – Уже после того, как он отбыл тюремный срок за шпионаж, Фельфе поселился в Восточной Германии и написал книгу мемуаров, из которых можно заключить, что он всегда симпатизировал коммунизму и стал советским шпионом по идеологическим мотивам. Каковы были его истинные мотивы? – Я думаю, один из таких личных мотивов – разрушение Дрездена, внушавшее Фельфе гнев. Двое коллег Фельфе по Организации Гелена, как и он работавшие на КГБ, тоже были родом из Дрездена. Другой мотив заключался в том, что советская разведка хорошо ему платила – гораздо больше его зарплаты. У Фельфе была вилла, квартира, наполненная множеством дорогих вещей, прекрасная машина, он вел образ жизни, явно превышающий возможности служащего его ранга. Но помимо денег, это был еще авантюризм: по крайней мере, так считало ЦРУ. Знаете, быть двойным агентом, рисковать, занимая высокий пост, – это сильно щекочет нервы. Но никогда никто не предполагал, что он симпатизировал коммунизму. После того как он вышел на свободу в 1969 году, он поселился в Восточной Германии, и, возможно, его мемуары там не вышли бы, не напиши он о своих симпатиях к коммунизму. Думаю, ему нравился авторитаризм, но убежденным коммунистом он определенно не был. Его личное дело офицера СС, напротив, говорит о том, что он был убежденным нацистом. – Подчиненные не раз докладывали Гелену о своих подозрениях относительно Фельфе. Но генерал им не верил. Почему? – Мы не имели доступа к немецким архивам, мы работали только с документами ЦРУ. Поэтому мы знаем только то, что знало ЦРУ. Управление поначалу старалось внедрить своих агентов в Организацию Гелена, чтобы понять, кого он берет на службу. А кроме того, ЦРУ дважды провело проверку после того, как Фельфе был арестован и осужден. В итоге появилось два разных объяснения. Первое – что Организация Гелена и лично Гелен просто не проверяли людей, которых они нанимали, достаточно тщательно, вследствие чего практически с первых дней существования Организации в ней работали несколько агентов МГБ. Вторая теория ЦРУ состоит в том, что Фельфе попал в Организацию, а затем успешно поднимался по служебной лестнице благодаря своим начальникам, которые уже сотрудничали с МГБ. В ЦРУ были убеждены, что одним из таких агентов был непосредственный руководитель Фельфе в тот момент, когда он поступил на службу в Организацию. Это был бывший офицер абвера Оскар Райле. (Книги Оскара Райле Geheime Ostfront и Geheime Westfront изданы в России в 2002 году под одной обложкой и общим заголовком «Тайная война». – В. А.) Американцы также считали агентом советской разведки Вильгельма Кришбаума, который командовал Секретной полевой полицией абвера на Восточном фронте; Кришбаум тоже был непосредственным начальником Фельфе. Так что отчасти проблема заключалась в том, что никто внимательно не изучал прошлое сотрудников Гелена. Организация ведь создавалась просто по принципу личного знакомства – на работу брали тех, кого знали по войне, и собственной безопасностью никто не занимался. Норман Года не назвал третьего приятеля Фельфе, Ганса Клеменса. Клеменс был начальником гестапо в Дрездене, затем его перевели в Рим. В самом конце войны он отдал приказ о казни 335 итальянцев. За это Клеменс получил четыре года тюрьмы. Освободившись, он вернулся в родной Дрезден, находившийся в советской зоне оккупации. Жена призналась ему, что стала любовницей полковника советской госбезопасности. Гестаповец и чекист встретились и поговорили по-мужски. Так был завербован Клеменс. Он получил от полковника направление в штаб-квартиру Гелена, где отделом кадров заведовал уже знакомый нам Вильгельм Кришбаум. А Клеменс, в свою очередь, взял на работу Фельфе и свел его со своими лубянскими кураторами. Так советские агенты из числа бывших нацистов трудоустраивали друг друга. Источник: Sovsekretno.ru